Боб смерил себя взглядом в зеркале. Он все еще был похож на себя, более или менее. Но ему не нравилось, как выросла голова – непропорционально телу. Она росла быстрее.

«Может, я становлюсь умнее? Больше мозгов? Что будет, когда голова станет слишком большой и мозг слишком тяжелым, так что шея не удержит эту конструкцию в вертикальном положении?»

Боб сравнил себя с размерами платяного шкафа. Еще не так давно ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы достать до вешалок. Потом это стало просто. А сейчас надо было опускать руку чуть вниз.

Дверные проемы пока трудностей не представляли. Но появилось ощущение, что надо бы пригнуться.

И почему сейчас рост рванул вверх? Подростковый период ускоренного роста уже позади.

Петра прошла мимо, шатаясь, и скрылась в туалете. Долгих пять минут ее мучила рвота на пустой желудок.

– Должны быть лекарства, которые от этого помогают, – сказал ей Боб, когда она вышла.

– Есть, – ответила Петра. – Но никто не знает, как они могут подействовать на ребенка.

– Никто не изучал? Не может быть.

– Никто не изучал, как они могут подействовать на твоих детей.

– «Ключ Антона» – это всего лишь пара кодовых мест в геноме.

– У генов бывает и по два-три назначения, и даже больше.

– А у ребенка может вообще не быть «ключа Антона», и ребенку не полезно, если ты не можешь удержать в себе еду.

– Это когда-нибудь прекратится, – сказала Петра. – И если надо, меня поставят на внутривенное питание. Ничего, что может представлять опасность для этого ребенка, Боб, я делать не буду. Ты уж извини, если моя отрыжка перебивает тебе аппетит перед завтраком.

– Мне ничего не может перебить аппетит, – заявил Боб. – Я – растущий организм.

Она снова рыгнула.

– Извини, – сказал Боб.

– Меня мутит не от твоих шуток, – измученно шепнула она.

– Нет, тебя мутит от моих генов.

Петра снова скрылась в туалете, и он вышел из комнаты, чувствуя себя виноватым за это, но зная, что пользы от него все равно никакой. Петра была не из тех, кого надо поглаживать по головке, когда они болеют. Она предпочитала в таком состоянии оставаться одна. В этом они с ней были похожи. Как раненый зверь, который забирается в чащу выздоравливать – или умирать – в одиночку.

Алай ждал Боба в просторном конференц-зале. Кресла были расставлены вокруг большой голограммы на полу – территория Индии, Западного Китая и сеть дорог, имеющих военное значение.

Присутствующие уже привыкли видеть здесь Боба, хотя некоторым это не нравилось. Однако Халиф хотел, чтобы он был здесь, Халиф ему верил.

На глазах у собрания на карте прорисовались синим известные места расположения китайских гарнизонов, возможные местоположения мобильных частей и резервов намечены зеленым. Впервые увидев эту карту, Боб допустил промах – спросил, откуда берется эта информация. Его довольно холодно проинформировали, что и Персия, и израильско-египетский консорциум активно ведут программы запуска спутников и эти спутники – лучшее, что есть на орбите.

– Мы можем определить группу крови любого из солдат противника, – сказал тогда Алай с улыбкой.

Наверное, преувеличение, но Боб все же подумал: «Неужто спектральным анализом пота?»

Невозможно. Алай не хвастался, а шутил.

Сейчас Боб доверял их информации не меньше их самих, потому что из осторожности кое-что проверил через Питера и другие свои связи. Объединяя то, что сообщали Влад из России и Бешеный Том из Англии, плюс американские источники Питера, Боб ясно видел, что мусульмане – Лига Полумесяца – обладают информацией не меньшей. Если не большей.