– Но если мы ей скажем, – задумчиво сказал Алай, – а сообщение… перехватят, то китайцы будут знать, что тюркская операция – не главный удар.

– Вот именно, и поэтому я не хотел говорить об этом перед всеми. Я могу тебе сказать, что уверен в защищенности связи между ней и Питером и между Питером и мной. Я считаю, что Питеру отчаянно нужен успех твоего вторжения, и Вирломи тоже, и они никому не скажут ничего, что поставит его под удар. Но решать тебе.

– Питер отчаянно желает успеха нашего вторжения? – спросил Алай.

– Алай, этот человек не дурак. Мне не надо было говорить ему о твоих планах или даже о том, что у тебя есть планы. Он знает, что ты здесь, в уединении, у него есть результаты наблюдений со спутников за продвижением войск на индийской границе. Со мной он этого не обсуждал, но я нисколько не удивлюсь, если окажется, что о присутствии арабов в Индонезии ему тоже известно, – он о таких вещах узнаёт, потому что у него всюду связи.

– Извини, что подозреваю тебя, – сказал Алай, – но я был бы нерадив, если бы этого не делал.

– Все равно, подумай насчет Вирломи, – настаивал Боб. – Трагедией будет, если она в своем стремлении помочь лишь подорвет твои планы.

– Хорошо, но это не то, что ты хотел сказать.

– Не то, – ответил Боб и замялся.

– Давай уже.

– Причина твоего нежелания открывать третий фронт вполне резонна. Нежелание терять людей ради захвата объектов, не имеющих военного значения…

– То есть ты считаешь, что я вообще не должен задействовать эти силы.

– Наоборот. Я считаю, что тебе нужно быть смелее. Я думаю, что тебе нужно направить больше людей на захват даже еще менее военного объекта.

Алай отвернулся:

– Я боялся, что ты это поймешь.

– Я был уверен, что ты уже об этом подумал.

– Я надеялся, что это предложит кто-нибудь из арабов или индонезийцев, – сказал Алай.

– Что предложит? – не поняла Петра.

– Военная цель, – пояснил Боб, – уничтожить армию противника, что достигается нападением превосходящими силами, внезапностью, перерезанием путей снабжения и отхода. Никакие твои действия на третьем фронте этих целей не достигают.

– Я знаю.

– Китай не демократия. Правительству нет нужды побеждать на выборах. Но поэтому ему еще больше нужна поддержка народа.

Петра поняла.

– Вторгнуться в сам Китай.

– В такой операции нет даже надежды на успех, – возразил Алай. – На всех других фронтах население будет нас приветствовать и помогать нам, а им мешать. В Китае все будет наоборот. Авиация противника будет работать с ближних аэродромов, совершая против наших самолетов вылет за вылетом. Очень велика вероятность разгрома.

– А ты его запланируй, – сказал Боб. – Начни с него.

– Что-то слишком тонко для меня.

– Что в данном случае значит разгром? Если наши войска не остановят прямо на берегу – что вряд ли, потому что у Китая самая труднозащищаемая береговая линия в мире, – то разгром означает рассеивание твоих сил, отсечение их от снабжения и действия без координирующего центрального управления.

– То есть высадиться и сразу начать партизанскую войну? У нее не будет поддержки населения.

– Я об этом много думал, – сказал Боб. – Китайцы привыкли к угнетению – когда их не угнетали? – но никогда с ним не примирялись. Вспомни, сколько там было крестьянских бунтов, причем против правительств куда более мягких, чем нынешнее. Ну, если твои солдаты пойдут по Китаю маршем Шермана к морю [23] , то, конечно, они будут встречать сопротивление на каждом шагу.

– Но им придется жить на подножном корму, если не будет снабжения.

– Хорошо дисциплинированные войска могут это сделать. Но индонезийцам это будет трудно, если вспомнить, как относятся к китайцам в Индонезии.

– Ты уж мне поверь, я своими войсками смогу управлять.

– Тогда им следует делать вот что. В каждой деревне, куда они придут, брать половину запасов провизии – но только половину. Пусть тщательно за этим следят – скажи им, что Аллах послал их воевать не с народом Китая. Если придется кого-то убить, чтобы захватить деревню, принеси извинения его близким или всей деревне, если это был солдат. Будьте самыми любезными захватчиками, каких они себе могут вообразить.

– Ну-ну, – сказал Алай. – Тут не только дисциплина нужна.

У Петры тоже было свое мнение:

– Можно привести твоим солдатам такие строки: «Быть может, Господь ваш сокрушит врага вашего и сделает вас правителями земли сей. Тогда Он увидит дела ваши».

Алай неподдельно ужаснулся:

– Ты цитируешь Коран мне?

– Мне этот стих показался подходящим. Разве не для этого ты велел положить в мою комнату Коран? Чтобы я его прочла?