– Верно, – согласился Алай. – Но беда в том, что все записи моего обращения были сняты днем. Нам в голову не приходило, что они так долго будут тянуть с ответом.

– Знаешь что? – спросил Боб. – Никто ничего не возразит против того, что записи были сделаны заранее. Но еще лучше будет, если ты выйдешь к камере в прямом эфире и объяснишь, что твои армии делают в Синьцзяне.

– Тут есть опасность, что я проговорюсь. Скажу, например, что в Синьцзяне не главный удар.

– Алай, ты можешь впрямую сказать, что это не главный удар, и половина китайцев решит, что это дезинформация с целью заставить их держать войска в Индии вдоль пакистанской границы. На самом деле я бы даже это посоветовал – ты заработаешь репутацию правдивого человека. Тогда последующая ложь будет действеннее.

Алай засмеялся:

– Ты развеял мои сомнения!

– Тебя мучают те проблемы, которые не дают спать любому полководцу в наш век быстрой связи. В прежние дни Цезарь или Александр находились прямо на поле битвы. Они смотрели своими глазами, отдавали приказы, принимали решения. Они были нужны. А тебе приходится торчать в Дамаске, потому что здесь сходятся все нити. Если ты будешь нужен, то именно здесь. Так что вместо тысячи вопросов, не дающих предаваться праздным мыслям, у тебя только приливы адреналина, который некуда девать. Я бы рекомендовал ходьбу по комнате.

– Ты в гандбол играешь? – спросила Петра.

– Спасибо, я вас понял. Я буду терпелив.

– И подумай над моим советом, – сказал Боб. – Выйти в прямой эфир и сказать правду. Твой народ еще сильнее тобой восхитится, увидев такую храбрость: просто сказать врагу, что ты будешь делать, и он тебя не сможет остановить.

– Проваливайте отсюда оба, – ответил Алай. – Повторяться начинаете.

Боб засмеялся и встал, Петра следом.

– После этого у меня для вас времени не будет, – сказал Алай.

Они повернулись к нему.

– Как только это будет объявлено, станет известным, мне придется заниматься двором. Встречаться с людьми, решать споры, показывать, что я истинный Халиф.

– Спасибо тебе за то время, что ты до сих пор нам уделил, – сказала Петра.

– Надеюсь, нам никогда не придется быть противниками на поле битвы, – сказал Боб. – Как приходится быть противниками Хань-Цзы.

– Запомните одно, – произнес Алай. – Хань-Цзы хранит верность многому. Я – только одному.

– Мы запомним, – обещал Боб.

– Салам. Да будет мир с вами.

– И с тобой мир, – ответила Петра.

Когда совещание закончилось, Хань-Цзы так и не понял, поверили его предупреждению или нет. Ладно, если не верят сейчас, через несколько часов у них не останется выбора. Главные силы синьцзянского вторжения непременно начнут наступление завтра перед рассветом, спутниковая разведка подтвердит то, что он говорил. Но это будет стоить еще двенадцати часов бездействия.

Но самое досадное было в конце совещания, когда старший помощник старшего генерала спросил:

– Если это начало большого наступления, что вы рекомендуете?

– Послать все доступные из имеющихся на севере войск – я бы рекомендовал пятьдесят процентов всех гарнизонных войск на российской границе. Подготовить их к действиям не только против этих конных партизан, но и против серьезной механизированной армии, которая вторгнется завтра.

– А наши войска в Индии? – спросил помощник. – Это лучшие наши солдаты, лучше всего обученные и наиболее мобильные.

– Оставить их там, где они сейчас.

– Но если мы уберем гарнизоны с русской границы, Россия на нас нападет.

Слово взял другой помощник:

– Русские никогда хорошо не дрались на чужой территории. Если к ним вторгнуться, они тебя разгромят, но, если они полезут к тебе, их солдаты драться не будут.

Хань-Цзы постарался не показать презрения к столь дилетантскому суждению.

– Русские будут делать то, что будут, и, если они нападут, нам придется отвечать. Но получается, что вы не хотите отвлекать войска от обороны от гипотетического противника, чтобы обороняться от противника реального.

Все отлично было, пока старший помощник старшего генерала не заявил:

– Итак, я рекомендую немедленную переброску войск из Индии для борьбы с текущей угрозой.

– Но я не это хотел сказать… – начал Хань-Цзы.

– Но я хотел сказать именно это.

– Я считаю, что это наступление мусульман, – сказал Хань-Цзы. – Противник за пакистанской границей тот же, что напал на нас в Синьцзяне. Он надеется в точности на то, что вы предлагаете, и тогда главное его наступление имеет больше шансов на успех.