– Знаем, - сказал Орька.

– Что вы хотите с ней делать?

– Она настоящая?..
– спросил Орька.

– Он еще спрашивает! Мальчик, я тридцать четыре года коллекционирую марки. Тридцать четыре года, ты понимаешь? У меня в музее полный Советский Союз, полная царская Россия, почти полная Франция, а он еще спрашивает! Хотел бы я знать, кто осмелится подделать "Розовую Гвиану"! Что вы будете с ней делать?

– Мы хотим ее продать, - сказал Орька.

– Да вы знаете, сколько она стоит?

– Знаем, - сказал Орька.

– Так, - сказал Гуковский и задумался, глядя в окно.

Мы сидели, смотрели на него и молчали.

– Что вы будете делать с такими деньгами?

– Мы хотим купить для нашего класса... ну, в общем, для школы, два автомобиля. Легковых. Потом электрическую машину. Ну, еще фотоаппараты...

– Велосипеды, - подсказал я.

– И еще съездить всем классом в Москву...

Гуковский улыбнулся и покачал головой:

– Ну и сорванцы!

– Алексей Николаевич!
– сказал Орька.
– Мы же не для себя, мы для школы. И мы пришли к вам посоветоваться. Помогите нам продать эту марку.

– По-моему, можно сделать так, - наконец сказал он.
– Мы пошлем эту марку ценной бандеролью в Москву, в Центральную филателистическую контору на экспертизу. Там еще раз проверят, настоящая она или нет, хотя я нисколько не сомневаюсь в ее подлинности. К бандероли мы приложим письмо. В письме мы спросим, каким образом можно реализовать эту Гвиану. Я это сделаю сегодня же. Надеюсь, вы мне доверяете?

– Конечно!
– сказали мы в один голос.

– Прекрасно! А теперь дайте мне ваш адрес. Я хочу, чтобы ответ из Москвы пришел к вам домой.

Ответ из Москвы пришел на десятый день. Орька сразу примчался ко мне. Он даже не распечатал письмо. Он хотел, чтобы мы это сделали вместе. Он был настоящим другом.

Я нашел тетушкины ножницы, и мы осторожно разрезали большой конверт из толстой серой бумаги. Внутри лежал сложенный вчетверо лист. На нем было напечатано:

"Уважаемый товарищ Кириков!

Вы поступили правильно, прислав на экспертизу в Главную филателистическую контору эту марку. Специальная экспертная комиссия установила, что это действительно так называемая "Розовая Гвиана", марка очень редкая и имеющая большую историческую ценность. Горячо поздравляем Вас с необычной находкой и сообщаем, что мы командировали нашего сотрудника с Вашей маркой в Главную контору Международного почтового союза в Женеве (Швейцария) для окончательного установления подлинности марки.

О результате мы Вам сообщим.

С уважением и пожеланием новых интересных находок.

Черенцов,

эксперт Главной филателистической конторы".

Через полчаса мы сидели в тихом и пыльном кабинете Гуковского. Синий вечер густел за окном. На столе горела лампа под зеленым абажуром. Алексей Николаевич принял нас, как старых хороших знакомых. Глаза его блестели и смеялись, когда он читал письмо.

– Вот видите! Я не ошибся. Дорогие мои, вы даже "не представляете себе, какой шум поднимаете среди филателистов всего мира! Третья "Розовая Гвиана"! И найдена где? В Советском Союзе. Кем найдена, спрашиваю? Мальчишками, пионерами.

Он положил письмо на стол и обнял нас за плечи.

– Алексей Николаевич, это правда, что она самая первая в мире?
– спросил Орька.

– Нет, друзья. Самая первая - "Королева Виктория". А "Розовая Гвиана" самая дорогая марка, - сказал Алексей Николаевич.
– Не так давно с третьей "Розовой Гвианой" произошел трагический случай - она стоила жизни бедняку индусу.

– С третьей? Почему с третьей? Ведь третья же наша!
– сказал Орька.

– Нет. Третью "Розовую Гвиану" нашел Джаган.

– Так, значит, наша - четвертая?

– Нет. Ваша третья.

– Почему?

Алексей Николаевич поудобнее уселся в кресле.

– Третья была найдена в Индии. Там, в городе Майсуре, в центральном почтовом отделении служил тихий, незаметный чиновник Джаган...

Когда Алексей Николаевич кончил рассказ, Орька посмотрел на меня и сказал:

– Понял теперь, что такое филателия?

– Понял, - ответил я.

* * *

Через несколько дней все в нашем классе знали о необычайной находке Орьки Кирикова, о том, что сейчас ее рассматривают международные эксперты в Швейцарии и что скоро из Женевы должен прийти ответ.

Орька ходил сам не свой от гордости и всем рассказывал о том, как он выменял у незнакомого мальчишки коробку старых марок и нашел среди них "Розовую Гвиану". Он всем показывал письмо из Москвы, и скоро его так зачитали, что некоторые строчки совсем стерлись.

А потом вдруг он позвал меня в парк, и мы ушли далеко, в самый конец липовой аллеи, и сквозь заросли терна и алычи пробрались на маленькую глухую полянку.

Орька сорвал длинную травину и начал ее жевать. Он о чем-то думал, прищуривая глаза. Затем сказал: