— Ты говоришь, что не знаешь, где находится первая страница?

— Понятия не имею. Это все, что я нашла.

— Ладно, — медленно произнес он, — думаю, и этой достаточно. Полагаю, у нас хороший указатель к сказочному богатству королей.

Сабрина радостно рассмеялась:

— Мэтт, я давно не была так взволнованна. Куча золота, подумать только?!

С порога раздался насмешливый голос:

— И я, дорогая, не могу думать ни о чем другом.

— Ты когда-нибудь научишься стучать? — возмутилась Сабрина.

На пороге, мрачно улыбаясь, стоял Николас.

— Я полагал, что мы это уже обсудили. Не забывай, это моя каюта.

— Да, знаю. — Она бросила на него испепеляющий взгляд. — Твоя каюта, твой стол, твоя кровать…

— Моя жена.

От его ледяного тона дрожь пробежала по телу Сабрины, но его горящий взгляд был направлен на Мэтта Мэтт откинулся на спинку стула с вызывающе спокойным видом.

— По-моему, об этом всем известно, — резко ответила Сабрина.

— Отлично. Я уж подумал, что ты забыла. — Он перевел сердитый взгляд на нее. — Объясни, почему ты здесь с Мэдисоном наедине?

Сабрина теряла терпение, и раздражение ее росло. Не мог же этот человек думать, что в ее пребывании наедине с Мэттом было что-то неприличное? Она не давала ему никакого повода не доверять ей. И ревность уже не могла оправдать его возмутительные и оскорбительные подозрения.

— Нет, я не стану объяснять. Не вижу в этом необходимости. — Она кивнула в сторону Мэтта. — Я достаточно ясно объяснила, каковы мои отношения с Мэттом.

— О! — Мэтт понимающе улыбнулся. — Что же ты ему сказала?

Сабрина недовольно свела брови и взглядом приказала ему замолчать. Она повернулась к Николасу;

— Я сказала, какие именно чувства связывают нас. И у тебя нет никакого основания врываться сюда с видом ангела мщения или…

— Обманутого мужа? — с невинным видом подсказал Мэтт.

Николаса охватил неукротимый гнев. В его глазах пылала ярость. Сабрина никогда еще не видела его в таком состоянии и чувствовала, что он почти не владеет собой. От дурного предчувствия у Сабрины заныло под ложечкой.

— Да, моя дорогая, ты объяснила мне, каковы твои чувства к этому человеку. Однако мне неизвестно, какие чувства он питает к тебе. Более того, я подозреваю, что в таких делах он не заслуживает доверия.

Сабрина быстро перевела взгляд на Мэтта. Не мог же он принимать оскорбления Николаса всерьез? Мэтт спокойно сидел на своем месте.

— Вы как будто обвиняете меня в бесчестном поступке.

Его небрежный тон противоречил стальному блеску глаз. Беспокойство Сабрины возрастало с каждым их словом. Николас презрительно поднял брови:

— Признаюсь, ты удивляешь меня. Не ожидал, что ты настолько проницателен, чтобы понять, что я хотел сказать.

— Николас!

Его слова испугали Сабрину. Несмотря на долгую дружбу с Мэттом, она боялась, что он не потерпит оскорблений. У нее все внутри сжалось от страха. Дружба дружбой, а Мэтт мог быть очень опасен.

Мэтт выпрямился и встал, его ленивые движения резко контрастировали с его взглядом, мрачным, гневным и угрожающим.

— Я объясню тебе раз и навсегда, Уайлдвуд. Мы с Бри знаем друг друга уже много лет. Одно время у нас были деловые отношения. Мы чувствовали симпатию друг к другу. Я любил ее как…

Голос Мэтта звучал удивительно спокойно, холодно, сдержанно. У Сабрины мелькнула надежда на мирное разрешение этого неожиданно возникшего конфликта.

— Да-да, знаю, — нетерпеливо перебил Николас, — как родную сестру.

— Именно так, — подтвердил Мэтт.

Николас насмешливо фыркнул.

— Для Сабрины это, должно быть, было слабым утешением, учитывая, что ты не сумел позаботиться о своей собственной сестре.

— О моей сестре? — озадаченно переспросил Мэтт.

— О его сестре? — повторила Сабрина.

— Да, о его сестре! — отрезал Николас, глядя на них обоих так, словно они были не в своем уме.

Сабрина и Мэтт с удивлением переглянулись.

— И что это была за сестра? — осторожно спросил Мэтт.

— Та самая, что погибла во цвете лет. Та самая, которая не могла преодолеть лишений, встретившихся на ее пути. Та, о которой рассказал мне Саймон.

— Саймон? — Мэтт явно не мог прийти в себя от слов Николаса.

Сабрина была удивлена не меньше Мэтта. О чем Николас говорит?

— Он рассказал мне все. — Николаса раздражала их непонятливость. — О твоей сестре! — со злостью воскликнул он. — Той, что стала монахиней!