Белинда удивленно округлила глаза и молча обдумывала совет матери.

— Но, мама, а как же Брайтон? Я обожаю Брайтон и думаю, Эрик… — Она улыбнулась. — Мама, ты смеешься надо мной!

Сабрина тоже улыбнулась:

— Не совсем, дорогая. — Ее ласковый тон исчез, и она решительно перевела разговор на другое; — Теперь, когда мы покончили с твоими бедами, ты должна толком объяснить мне, что вы здесь делаете. Я оставила тебя в Лондоне и была уверена, что ты пробудешь там до моего возвращения.

Белинда отстранилась от матери:

— Мама, разве непонятно, почему мы отправились за тобой?

— Нет, непонятно. Я требую объяснения и надеюсь, оно будет убедительным. Я не очень-то обрадовалась, увидев тебя здесь.

— Хорошо, мама, — сказала Белинда тем вызывающим раздражение тоном, который всегда выводил Сабрину из себя. — Мы приехали, потому что… — Белинда оглядела мать. — Что это на тебе надето? — Она застыла от ужаса. — Ты в штанах? Это неприлично, мама, совершенно неприлично. Я просто не могу…

К ним подошел Николас, за которым плелся Эрик.

— Подожди, ты еще услышишь, как она говорит. Ее вульгарная речь чудовищнее одежды. Добрый день, Белинда. Так приятно снова увидеть тебя!

— Вы! — Она порывисто повернулась к матери. — Мы здесь для того, чтобы спасти твою репутацию. Спасти тебя от него!

От удивления Сабрина чуть не лишилась дара речи.

— Вы приехали спасать меня? — с трудом выдавила она. — От него? Почему это вы решили, что меня необходимо спасать, и потащились за нами на край света?

— В самом деле, почему? — с веселым любопытством спросил Николас.

Белинда с гневом посмотрела на него.

— Мама, может быть, тебе это неизвестно, но лорд Уайлдвуд пользуется дурной репутацией. — Белинда выпрямилась с видом суровой добродетели. — Короче говоря, мама, этот человек — распутник.

Внезапно абсурдность ситуации дошла до сознания Сабрины. Она взглянула на Николаса и увидела веселый блеск в его глазах.

— И вы надеялись спасти меня, чтобы я неe стала его следующей жертвой? Спасти от его прославленных чар? Спасти от его постели?

Белинда покраснела от грубоватой прямоты ее слов.

— Да.

— Похвально, что ты заботишься о добродетели своей матери, — сказал Николас. — Однако боюсь, вы приехали слишком поздно.

— Николас, — резко перебила Сабрина. Этот разговор принимал нежелательный оборот.

Белинда побледнела:

— Слишком поздно?

— Да, — с огорченным видом покачал Николас головой. — Если бы я только знал, как ты беспокоишься, я бы сдержался. Как теперь…

— О Боже. — Белинда покачнулась.

— И насколько я помню, — пожал плечами Николас, — твоя мать не особенно возражала против моих ухаживаний.

— Черт, — вырвалось у Сабрины.

Белинда открыла рот, и Эрик, бросившись к ней, поддержал ее за талию.

— Отец, тебе не следовало говорить ей такие вещи. Она очень нежная натура.

Николас усмехнулся:

— Прости. Я не знал. Думал, что она как… ну… такая же крепкая, как ее мать.

Сабрина стиснула зубы. Николас представлял собой образец детской невинности. Он заложил руки за спину, приятная улыбка сияла на его лице, и ей показалось, что она слышит, как он напевает: «О, погубил он меня».

Белинда жалобно вскрикнула и покачнулась. Сабрина не выдержала:

— Он женился на мне.

— Женился? — Белинда быстро оправилась от надвигавшегося обморока. — Ты теперь графиня Уайлдвуд? — Обескураженная, она повернулась к Николасу: — И вы теперь мой…

— Отчим. — Привычным жестом Николас взял ее руку и поднес к губам.

— Отлично, отец, — улыбнулся Эрик.

— Какой удивительный сюрприз, — слабым голосом произнесла Белинда,

Она отняла руку и с упреком посмотрела на мать.

— Но, мама, ты была маркизой, а теперь будешь всего лишь графиней.

— Господи, Белинда! — возмутилась Сабрина.

Как мог ее ребенок оказаться таким заносчивым снобом?

Белинда смутилась:

— Но, мама, я честно сказала то, что думаю. — Она взглядом попросила у Николаса прощения. — Она на самом деле променяла более высокий титул на более низкий, — старательно объясняла Белинда. — Она была маркизой…

— А теперь она — моя жена, — перебил Николас с довольной улыбкой. — Думаю, если спросить ее, она скажет, что вполне удовлетворена своей… так сказать, сделкой.