Доложил Фамилят ротному командиру, мол, приходил такой-то солдат, мол, была у солдата жалоба: господу богу некогда помолиться.

– Похвально. Похвально.

Разрешил ротный молиться и этому.

За этими двумя приходили к фельдфебелю третий, четвёртый, пятый. Отпускал своей волей фельдфебель теперь солдат.

Во время следствия оказалось, что посещали палатку Сергея Муравьёва-Апостола именно те солдаты, которых отпускал Фамилят из роты.

Взялись за Фамилята.

– Отпускал?

– Отпускал.

– Зачем отпускал?

– Господу богу некогда помолиться. Народ у нас набожный, - начинает Фамилят, - богобоязненный. Посты соблюдает каждый.

– "Посты"!
– ругнулись на Фамилята.
– Сколько отпускал?

– Пятерых.

– Ясно.

Допросили ротного.

– Отпускал?

– Отпускал.

– Скольких отпускал?

– Двоих.

Ясно.

Обвинили Фамилята в содействии декабристам. Сняли с него нашивки за безупречную службу, разжаловали в рядовые.

Жалели тогда фельдфебеля:

– Ни за что пострадал Фамилят!

И лишь немногие знали, что совсем не в последних здесь был Фамилят. Что не только фельдфебель знал, куда и зачем ходили его солдаты. Но и про бога не кто иной, как сам Фамилят, и выдумал.

ПОВЕЗЛО

Были они друзьями - Трофим Федотов и Фёдор Трофимов. Вместе в лейб-гренадерском полку служили. Вместе французов били, гнали с родной земли.

Есть что обоим вспомнить,

Грудью стояли они под Смоленском.

– Помнишь, Троша?

– Помню, Федя. Как же о том забыть!

Ломали хребет французу в Бородинской кровавой сечи.

– Помнишь, Федя?

– Помню, Троша. Как же о том забыть!

По Европе вместе друзья шагали. Гнали врага в Париж.

– Помнишь, Троша?

– Помнишь, Федя?

– Как же о том забыть!

На Сенатской площади тоже рядом друзья стояли.

Не простые они солдаты. Барабанщик - Трофимов. Знаменосец - Федотов.

Это он, Фёдор Трофимов, бил в барабан тревогу, когда поднимался лейб-гренадерский полк.

Это он, Трофим Федотов, на Сенатскую площадь полковое гвардейское знамя нёс.

Когда началась расправа над солдатами-декабристами, стали выяснять, кто первым в казармах лейб-гренадерского полка начал бить в барабан тревогу.

Доложили - Фёдор Трофимов.

Кто вынес из казарм полковое знамя?

Доложили - Трофим Федотов.

Всыпали Трофимову шесть тысяч шпицрутенов. Столько же всыпали и Федотову.

Разлучили друзей-приятелей.

На Кавказ погнали Трофимова. В Сибирь упекли Федотова.

Ходит Трофимов в огонь, в атаки. Глубоко под землёй в сырых рудниках таскает Федотов тяжёлые тачки.

Но не забыли друзья друг друга.

Есть что обоим вспомнить.

Вместе рвались они к свободе.

"Помнишь, Федя?"

Несётся из дальних далей:

"Помню, Троша. Как же о том забыть!"

Вместе о счастье народном думали.

"Помнишь, Троша?"

Несётся из дальних далей:

"Помню, Федя. Как же о том забыть!"

Не утихает их дружба солдатская.

"Э-эх, не повезло, не повезло Фёдору, - сокрушается в Сибири Трофим Федотов.
– Я тут камни всего таскаю. А он ведь пошёл под пули".

"Э-эх, не повезло, не повезло Трофиму, - рассуждает Фёдор Трофимов. Я-то хожу на воле. А он в кандалы закован".

Кому повезло, разберитесь сами: на Кавказе убили Трофимова, сгноили в Сибири Федотова.

ОСТАВЛЕН В ПОДОЗРЕНИИ

Радовался солдат Агафон Щербинин. По шесть тысяч шпицрутенов получили его товарищи, в том числе и родной брат Агафона Филипп Щербинин, а он, Агафон, наказания избежал, хотя, как и все, когда взбунтовался Черниговский полк, был в общем строю со всеми.

При допросе Агафон Щербинин вину свою отрицал. Друзья тоже его не выдали. В общем, открутился солдат от палок. Избежал Агафон наказания. Однако в протоколах суда напротив его фамилии было помечено: "Оставлен в подозрении".

Отлежались друзья Агафона после шпицрутенов, пошагали кто в Сибирь, а кто на Кавказ. Щербинин в полку остался.

Рад был солдат, да рано радовался.

Не стало жизни ему в полку. Чуть что - солдат в подозрении.

Отлучится ль куда солдат, лишнее слово при встрече бросит, закричит ли во сне Щербинин, сразу начальство теперь гадает, спроста ли так поступил солдат, не замыслил ли снова солдат худого.