Не давала телега царю покоя: "А вдруг Муравьёв ослушался? Не на телеге, а по-барски, в карете, едет?!"

– Послать фельдъегеря!
– скомандовал царь.

Помчался фельдъегерь, вернулся.

– Ну как?

– На телеге едет, ваше величество.

Распорядился Николай I доносить о телеге и впредь.

Прибывают в Петербург курьеры.

Первый прибыл.

– Ну как?

– Всё в порядке, ваше величество. Муж впереди. Жена позади. Кони бегут ретиво.

Через неделю опять курьер.

– Ну как?

– Колесо у телеги сломалось, ваше величество.

Проходит ещё неделя.

– Ну как?

– Дышло, ваше величество, треснуло пополам.

Катит по сибирской земле телега. Не знает того, что сам государь интерес проявляет к ней царский.

То забуксует телега в грязи, то кто-то из коней потеряет в пути подкову, то железная шина слетит с колеса, - тут же доносят обо всём Николаю I.

Даже зашептались среди приближённых:

– Помешался наш государь на телеге!

Приметили царские угодники, что приятно царю про телегу слушать, стали доносить ему разные разности: и то, что было, и то, чего вовсе с телегой не было.

Уже и к месту ссылки давно Муравьёв доехал, а царю всё доносят, доносят:

– Перевернулась в овраг телега.

– Ха-ха!

– Коренной в дороге у них подох.

– Так им и надо.

– Волки за ними гнались.

– Догнали?

– Догнали.

– Покусали?

– Покусали.

– До смерти?

– Нет, не до смерти.

– Жаль.

Привык к муравьёвской телеге царь. Без неё даже скучно стало.

СОГЛАСЕН

Кавказ. Горы и водопады. Реки бурлят в ущельях. Где-то за небом кричат орлы.

На Кавказе идёт война, гибнут в боях солдаты.

В числе декабристов, отправленных царём на Кавказ, находился и Александр Бестужев.

Таскает Бестужев тяжёлый солдатский ранец. Ходит со всеми в атаки.

Не раз отличался в боях Бестужев. В приказах не раз отмечен. Даже орденом награждён.

А в те часы, когда утихают бои и выпадает свободное время, превращается Александр Бестужев в писателя Александра Марлинского. То сядет у горной речки. То на краю утёса. Достанет перо, бумагу. Строчка бежит за строчкой.

Один из кавказских начальников граф Воронцов знал и очень ценил Бестужева. Решил граф Воронцов облегчить участь писателя. Послал письмо Николаю I. Писал Воронцов, что Александр Бестужев человек талантливый и как писатель он может быть очень полезным отечеству, что надо его уберечь от боёв и от пуль. Просил Воронцов у царя разрешения перевести Бестужева-Марлинского из армии на гражданскую службу.

Получил Николай I письмо от графа Воронцова, прочитал раз, прочитал два.

– "Полезным отечеству", - проговорил, посмотрел на флигель-адъютанта Дурново.
– Что значит быть полезным отечеству, а?

– Любить отца-государя, ваше величество, - выпалил Дурново.

– Верно, - ответил царь.
– Вот ты полезен.

– Рад стараться, ваше величество, - поклонился царю Дурново и тут же чмокнул императора в руку.

– Бестужева не туда надо послать, - заявил Николай I, - где он будет полезен, а туда, где он может быть безвреден.

– Браво, браво!
– закричал Дурново.
– Ваше величество, браво!

– Так что же, Дурново, написать графу Воронцову?

– Полный отказ, ваше величество.

– Ну и глуп же ты, Дурново, - усмехнулся царь.
– Пиши: государь согласен.

Смутился, притих Дурново, вывел "согласен".

– Написал?

– Так точно, ваше величество.

Прошёлся царь по кабинету из угла в угол. Опять подошёл к Дурново. Ткнул пальцем в письмо к Воронцову:

– Пиши: "Согласен. Перевесть его можно, но в другой батальон".

Остался Александр Бестужев в армии. И дальше лямку тянул солдатскую. Не вернулся Бестужев с Кавказа. Вскоре в одном из боёв погиб.

БАТЕНЬКОВ

Гавриил Степанович Батеньков по решению суда был приговорён к бессрочной сибирской каторге.

– Знакома ему Сибирь, знакома, - сказал на это Николай I.
– Не напугаешь.

Батеньков до ареста был крупным государственным чиновником. По делам службы он несколько лет провёл в Сибири, хорошо изучил и знал этот край.

Приказал Николай I оставить Батенькова в Петербурге, заточить в Петропавловскую крепость, в Алексеевский равелин.