– Да знаешь ли ты, - Николай I заметно повысил голос, - что все вы в моих руках...

– Знаю, - спокойно ответил Бестужев.

Спокойный ответ и взорвал царя.

– Ах, знаешь!
– закричал Николай I.
– Нет, ты пока ничего не знаешь. Хочешь, тебя помилую?

Не отвечает Бестужев.

– Хочешь, тебя повешу?

Не отвечает Бестужев.

– Да знаешь ли ты, слово одно государя - и...

Вот тут-то Николай Бестужев и произнёс ту самую фразу, о которой потом говорил Петербург:

– Ваше величество, в том-то и всё несчастье, что каприз царей в России превыше любых законов. Против порядков этих я и поднял с друзьями меч.

ОСОБАЯ ЧЕСТЬ

Как поступить с царём?
– вот вопрос, который не раз возникал у декабристов.

Большинство декабристов было за то, чтобы царя убить.

Разные были планы: убить на манёврах, убить на балу, устроить засаду возле Зимнего дворца, напасть на царя в масках среди дороги.

Года за полтора до восстания группа молодых офицеров собралась для того, чтобы бросить жребий, кому из них, если понадобится, совершить покушение на царя.

В числе офицеров был и Иван Якушкин.

– Не надо жребия, - заявил Якушкин.
– Предлагаю свои услуги. Сочту за честь.

После разгрома декабристов, на следствии, генерал-адъютант Левашов допытывал у Якушкина, кто был на том памятном совещании.

– Я был, - ответил Якушкин.

– Так, так, ну, а ещё кто?

– Ещё был Иван Якушкин.

Левашов усмехнулся.

– Так, ну, а кроме Якушкина?

– Был ещё один капитан...

Левашов придвинул лист бумаги, записал: "Капитан".

– Ну, ну, как же его фамилия?

– Капитан Якушкин, - ответил Якушкин.

– Значит, только одного Якушкина и помните?
– уже зло спросил Левашов.

– Так точно, ваше превосходительство...

Понял генерал-адъютант Левашов, что Якушкин не выдаст своих товарищей. Решил не тянуть с допросом.

– А ведь мне, милостивый государь, давно уже всё известно. И кто на том злодейском сборище был, и кто о чём говорил. Всё, всё, - повторил Левашов.
– Знаю и тех, кто выступил там в зачинщиках, знаю и о том, что на вас пал жребий убить государя.

– Вот и неправда, - резко ответил Якушкин.

– Нет, правда, - сказал Левашов.

– Неправда, ваше превосходительство, - повторил Якушкин.
– Жребий вовсе не пал на меня.

Поднял глаза Левашов на Якушкина.

– Я вызвался сам нанести удар императору, - произнёс Якушкин.
– Счёл за особую честь. Не хотел уступить никому из товарищей.

В это время дверь, ведущая в соседнюю комнату, с шумом раскрылась. На пороге стоял Николай I.

– За особую честь?!
– закричал государь.

Повернулся Якушкин навстречу царю, приставил каблук к каблуку по-военному:

– Так точно, ваше величество.

"НА КОЛЕНИ!"

За день до восстания Михаил Бестужев со своей ротой находился в Зимнем дворце. Он командовал караулом, который нёс охрану у царской спальни.

Неспокойно спал в ту ночь Николай. Ворочался с боку на бок. В голову лезли тревожные мысли. Николаю стало уже известно, что в России существует тайное общество.

Где-то в дворцовых залах половица чуть слышно скрипнула, не скрипнула - просто скорей вздохнула, и сразу же вздрогнул, замер, застыл Николай. В окно застучался ветер, да где застучался - просто игриво прошёл по стёклам, и сразу мурашками - кожей гусиной - покрылось холеное царское тело.

Но вот сомкнулись в дремоте усталые веки. И вдруг - металлический звяк, словно удар штыками. Николай встрепенулся. Повёл глазами. За дверями спальни услышал шаги. "Всё, - пронеслось в голове у великого князя. Сейчас ворвутся, сейчас убьют". Закрыл он глаза. Приготовился.

Но нет. Всё тихо опять за дверью. Николай поднялся с постели, осторожно двинулся к двери. Минуту стоял. Открыл.

– Ах, это ты, Бестужев?!

Царь узнал начальника караула.

– Так точно, ваше высочество.

– Что здесь такое?

Объясняет Бестужев: менялись, мол, на посту часовые, повернулись не очень точно, вот штык и задел за штык.

Николай облегчённо вздохнул. Вернулся назад к постели.

14 декабря Михаил Бестужев со своей ротой оказался в числе восставших. В числе первых он был схвачен после поражения восстания. В числе первых прошёл допрос. Николай I, который присутствовал на этом допросе, кричал:

– Злодей! Совершенный злодей! Да он же караулил меня перед бунтом. Признавайся - хотел убить?!