Песнь Крови, облегченно вздохнув, опустила меч.

— Я тоже не хотела тебя пугать, Ялна, я хочу поблагодарить тебя за всю ту помощь, что ты мне оказала там, в пещере, и еще за то, что ты сделала ради меня до того, как мы успели встретиться. Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не добралась до Ностранда. И Череп Войны так и остался бы во всевластии Нидхегга. Если я могу для тебя что-нибудь сделать…

— Ты подарила мне свободу, — ответила Ялна с чувством, — самый великий дар, которым можно наделить человека. Но есть еще одна вещь…

— Какая?

— Научи меня воинскому искусству. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вроде Нидхегга снова превратил меня в безропотную рабыню. — Она говорила это таким торжественным голосом, словно клялась самой себе в чем-то. Глаза девушки наполнились слезами. Она подняла меч и благоговейно поцеловала стальное лезвие. — За Песнь Крови и Свободу! — произнесла она мягко, и слезы, переполнявшие ее все это время, двумя струйками побежали по щекам.

Песнь Крови лишь скупо промолвила:

— Для меня будет большой честью обучать тебя воинскому мастерству, Ялна.

Гутрун захныкала громче. Песнь Крови снова повернулась к дочке, ничего не понимая. Она прижала девчушку к груди, пытаясь успокоить, однако та начала рыдать в полный голос.

— Убери это! — плакала Гутрун, прикрывая ладошками глаза. — Пожалуйста, мама! Пусть это исчезнет! У меня глазки болят от него! Очень ярко!

Только теперь воительница вдруг осознала, что Гутрун говорит о солнечном свете.

— Нет, Гутрун, нет, — зашептала она, успокаивающе поглаживая дочку по голове. — Ты только почувствуй, как свет согревает твое личико! Это сама жизнь, она светит тебе с небес. Это жизнь для нас с тобой, для всей Земли. Солнце яркое, оно дарит свет. Я же как-то рассказывала тебе о солнце, разве ты не помнишь?

— Но мне больно, мамочка!

— Через некоторое время боль пройдет, постарайся широко не открывать глаза и смотри вниз, на землю, и постепенно боль отступит. Просто твоим глазам требуется время, чтобы привыкнуть к свету дня.

Песнь Крови заметила, как Хальд приближается вместе с какой-то старой седой женщиной. Вельгерт и Торфинн шли следом за ними, и на лице подруги были написаны изумление и растерянность.

Песнь Крови встала, Гутрун уцепилась за ее руку и повисла на ней. Девочка не смотрела на приближавшихся к ним людей, старательно держа веки наполовину закрытыми и смотря только себе под ноги.

— Песнь Крови, — сказала Хальд, — это Норда Серый Плащ.

— Да, конечно, — откликнулась воительница, кивнув в сторону старухи.

— Хальд говорит, что ты помогла ей уничтожить Нидхегга, — произнесла Норда. — Я очень благодарна тебе. Она также сказала мне, что ты, как и мы, обладаешь магической силой и владеешь мастерством колдуньи.

— Похоже, что больше уже не владею, — ответила Песнь Крови, снимая с левой руки перчатку и показывая руку. Черное кольцо обожженной кожи на пальце, где когда-то было надето магическое кольцо Хель, теперь бесследно исчезло. — Богиня Хель ввела магические знания непосредственно в мое сознание, но и это тоже ушло безвозвратно. Однако я довольствуюсь своим воинским мастерством, мне этого вполне хватает. Во всяком случае, я предпочитаю использовать именно меч и боевой топор, когда возникает реальная угроза. — Воительница посмотрела на Вельгерт и поймала настороженный взгляд подруги. — И я уже больше никогда не превращусь в труп, правда, Вельгерт? — спросила она, и на ее губах появилась усмешка.

Вельгерт колебалась какую-то секунду, а потом усмехнулась сама, но вслед за этим тут же нахмурилась и опустила взгляд к земле.

— Фрейядис… я… мне очень стыдно за то, что я когда-то испытывала по отношению к тебе…

Песнь Крови взяла руку своей подруги и с чувством пожала ее.

— Тебе нечего стыдиться. Ты продолжала сражаться за меня, даже когда испытывала ко мне отвращение, и это сделало нашу дружбу гораздо крепче, чем она была раньше.

Вельгерт снова посмотрела на воительницу, кивнула, ее глаза заблестели от слез, она в ответ пожала руку Песни Крови, а затем отпустила ее.

— Ты упомянула имя Хель, — заметила Норда, обращаясь к Песни Крови. Ее морщинистое лицо нахмурилось от переполнявшего ее отвращения. — Ты служишь богине Смерти?

— Теперь мне понятно, откуда в Хальд такая ненависть к Хель, — заметила Песнь Крови, бросив быстрый взгляд на молодую ведьму.

Хальд едва сумела подавить в себе рвавшуюся наружу улыбку.

— Но нет, Норда, — продолжала Песнь Крови, — я больше не служу богине Хель.

— Больше не служишь?

— Я тебе потом все объясню, Норда, — пообещала Хальд. — Позже.

— У нас тут есть кое-кто, кого я бы очень хотела вам представить, — сказала воительница, глядя на свою дочку Гутрун. — Для этого как раз подходящее время. Гутрун, твои глазки болят уже меньше? — ласково спросила она.

Девчушка кивнула и посмотрела снизу вверх на мать, заставив себя открыть глаза почти полностью.

— Гутрун, настало время познакомиться со всеми моими друзьями.

Когда знакомство наконец было закончено, они все вместе вернулись в конюшню и выбрали себе лучших лошадей и начали их седлать.