— Молчи и дай мне спокойно работать! — невозмутимо произнесла Хальд. Она поместила руки на вывихнутую ногу девушки, закрыла глаза и начала произносить слова лечебного заклинания.

Но стоило ей только сконцентрировать волю и сознание, как стены замка зашатались. Ровный монотонный гул поплыл по воздуху. Посыпались камешки, стены и потолок покрылись тонкой паутиной трещин. Теперь гул шел не только из-под земли, он шел отовсюду, даже сверху. Толчки повторялись все чаще, и сила их увеличивалась.

Песнь Крови уже миновала узкий дверной проем, располагавшийся в конце лестницы. Трупы солдат, убитых ею на этом самом месте, уже были убраны из коридора. Только тут и там еще оставались горки серого пепла и несколько почерневших мечей и топоров.

Всюду, куда бы она ни бросила взгляд, камни рушились, превращаясь в труху и пыль. Она понимала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем все остальные камни этого огромного замка тоже начнут осыпаться под действием силы тяжести, и тогда они похоронят под собой всех, кто не успеет выбраться на поверхность. А им все еще предстоял долгий путь на свободу через бесконечные катакомбы.

«Хель смеется последней», — неожиданно снова вспомнила она. — Но не на этот раз!«— мысленно поклялась она и посмотрела назад, взглядом разыскивая Гутрун. Она увидела Торфинна, в эту самую секунду появившегося у подножия лестницы, но больше никого видно не было. Она остановилась, вернулась на несколько шагов и только тогда заметила Вельгерт. Гутрун отчаянно отбивалась, вырываясь из крепких рук воительницы. Они поднялись по каменным ступенькам, направляясь прямо к Песни Крови.

— Где все остальные? — в нетерпении закричала воительница.

— Хальд спустилась вниз, чтобы помочь Ялне.

— Кровь Гарма! Я их подожду. Ты и Торфинн ступайте вперед и уводите с собой Гутрун.

— На сей раз я не стану тебе подчиняться, Фрейядис, — ответила Вельгерт. Она решительно отдала все еще бьющуюся Гутрун в руки матери. — Теперь ты пойдешь вперед, и поторапливайся! — закричала она, забирая у Песни Крови факел.

Взгляды подруг встретились, воительница лишь слегка кивнула в знак согласия, одновременно выражая благодарность за такое внимание. Она повернулась и быстро побежала дальше, устремившись к следующему пролету лестницы. Она уже перепрыгивала по две ступеньки, когда вдруг осознала, что к глухому подземному гулу рушащихся камней прибавился еще какой-то посторонний звук. И звук этот был не чем иным, как отчаянными криками о помощи. Так могли кричать только попавшие в ловушку люди — они звали, умоляли, просили выпустить их из застенков, пока массивная громада замка не погребла их всех под обломками каменных плот. И крики эти неслись с того самого уровня, где располагались подземные казематы для непокорных.

» Заключенные «, — мелькнуло у нее в голове. Если никто им не поможет, они окажутся в смертельной западне. Песнь Крови бросила взгляд на Гутрун, которая прижалась к матери, уткнувшись личиком ей в грудь.» Но я не могу спасать их всех с ребенком на руках «, — мысленно пыталась убедить она себя.

Песнь Крови чувствовала, как сердце ее разрывается между жаждой свободы и стремлением спасти этих несчастных, обреченных на страшную смерть. Она заставила себя оставаться глухой к этим умоляющим голосам, раздающимся со всех сторон. Вот она выбралась на следующий уровень и побежала по коридору, с обеих сторон которого располагались камеры. Увидев ее, заключенные стали кричать еще громче, моля о пощаде.

Мысленно проклиная все на свете, она старалась не обращать внимания на эти голоса и продолжала бежать дальше, думая только о спасении собственной дочери. Неожиданцо еще один толчок потряс основание замка, на сей раз он был настолько мощным, что Песнь Крови споткнулась и едва не упала, на секунду потеряв равновесие. Пыль тучей поднялась к самому потолку, закрывая коридор плотной завесой, на месте рассыпавшихся в прах камней в кладке стен образовались зияющие дыры. И эти мелкие частички, витавшие в воздухе, попадали в глаза, вызывая поток слез, и от каждого вдоха легкие жгло, точно раскаленным железом.

Она с трудом добралась до следующего пролета лестницы, мышцы болели и почти онемели от такой напряженной гонки. За спиной крики о помощи стали затихать, она по-прежнему с силой прижимала дочь к груди и думала только об одном — вырваться из этого кошмара.

Хальд, пошатываясь на ослабевших ногах, поднялась, стараясь сопротивляться нахлынувшей на нее слабости после использования заклинания.

— Теперь ты можешь идти, — сказала ведьма Ялне. — И давай выбираться отсюда! — добавила она, помогая девушке подняться на ноги.

Обе женщины бросились вверх по узкой крутой лестнице, мимо Торфинна, стоявшего с факелом в руках, освещая темноту коридора. В его правой руке тускло поблескивала почерневшая сталь подобранного им у двери меча. Они пробежали мимо него, дальше, к следующему проему лестницы.

— Быстрее! — закричала им Вельгерт, подгоняя.

— Фрейя! Мы что же, по-твоему, вразвалку прогуливаемся, что ли! — огрызнулась Хальд, которой было тяжело бежать в таком темпе. Слабость еще не прошла, более того, она наваливалась все сильней, накатывая волнами, после каждого нового шага. Ведьме требовался отдых, но отдыхать было некогда.