– Никакие посторонние влияния не уведут нас от нашей непреложной цели, - произнес Диктатор.
– Наша непреложная цель - доказать свое превосходство в науке и культуре, как мы уже доказали свое превосходство в мужестве и государственности. Вот почему вы здесь, профессор Мальциус.
– Он улыбнулся.

Профессор Мальциус неотрывно смотрел на Диктатора. Щеки у него задрожали.

– Я не понимаю, - сказал профессор Мальциус.
– Вы вернете мне лабораторию?

– Да, - сказал Диктатор, и генерал кивнул профессору, как непонятливому ребенку.

Профессор Мальциус провел рукой по лбу.

– Кафедру в университете?
– сказал он.
– Я буду продолжать эксперименты?

– Наше государство ставит себе целью всемерно содействовать нашим верным сынам науки, - проговорил Диктатор.

– Первым делом, - сказал профессор Мальциус, - мне надо лечь в больницу. У меня плохо с кровью. Но это не займет много времени.
– Он заговорил возбужденно, и глаза у него заблестели.
– Так... мои записи, вероятно, сожжены. Глупо - но мы можем начать сызнова. У меня очень хорошая память, отличная память. Понимаете, вся теория - у меня в голове, - он постучал себя по лбу.
– И конечно, мне нужны помощники; лучшим был у меня малыш Грегоропулос...

– Ваш Грегоропулос казнен, - сурово промолвил генерал.
– Забудьте его.

– Да?..
– сказал профессор Мальциус.
– Тогда нужен кто-нибудь еще. Должны же быть молодые люди... сообразительные... не могли все погибнуть. Я подыщу. Медведь всегда снимал сливки, - добавил он с нервным смешком. Знаете, меня прозвали Медведем.
– Профессор осекся и посмотрел на них с ужасом.
– Вы меня не обманываете?
– Он зарыдал.

Когда он пришел в себя, с ним в кабинете был только генерал. Генерал разглядывал его так, как он в свое время разглядывал в микроскоп неведомые формы жизни: без сочувствия и без отвращения, а с большим интересом.

– Его превосходительство прощает вам это недостойное предположение. Он понимает, что вы перенервничали.

– Да, - сказал профессор Мальциус.

Он всхлипнул и вытер очки.

– Полно, полно, - с грубоватым добродушием сказал генерал.
– Разве можно плакать нашему новому президенту академии? На фотографиях это выйдет некрасиво.

– Президент академии?
– быстро переспросил профессор Мальциус.
– Нет, нет, я не гожусь в президенты. Они произносят речи, занимаются административными делами. А я ученый и учитель.

Генерал посмотрел на профессора Мальциуса, но ответил пока еще добродушно:

– Боюсь, что вам этого не избежать. Ваше вступление в должность будет обставлено со всей торжественностью. Председательствовать будет Его превосходительство. А вы произнесете речь о новых победах нашей науки. Это станет великолепной отповедью мелким и злопыхательским нападкам наших соседей. Нет, относительно речи можете не беспокоиться, - поспешно добавил он.
– Речь вам подготовят; вам останется только прочесть. Его превосходительство предусматривает все.

– Очень хорошо, - сказал профессор Мальциус.
– И тогда я смогу вернуться к работе?

– Об этом не беспокойтесь, - с улыбкой ответил генерал.
– Я всего лишь солдат; в этих вопросах несведущ. Но работы у вас будет вдоволь.

– Чем больше, тем лучше, - с нетерпением сказал профессор Мальциус. Мне еще осталось полноценных лет десять.

Улыбнувшись, он раскрыл рот, и по лицу генерала скользнула хмурая тень.

– Да, - произнес он как бы про себя.
– Зубами надо заняться. Немедленно. И всем остальным... до того как фотографировать. Молоко. Вы удовлетворительно себя чувствуете, профессор Мальциус?

– Я очень счастлив, - сказал профессор Мальциус.
– Со мной очень хорошо обращались, и я крестьянской породы.

– Отлично, - сказал генерал. И, помолчав, продолжал уже официальнее: Само собой разумеется, профессор Мальциус...

– Да?
– Профессор Мальциус встрепенулся.
– Прошу прощения. Я задумался о другом.

– Само собой разумеется, профессор Мальциус, - повторил генерал, - что ваше... э-э... исправление на службе у государства - дело постоянное. Без надзора вас, естественно, не оставят, и тем не менее ошибок быть не должно.

– Я ученый, - нетерпеливо возразил профессор Мальциус.
– Что мне до политики? Если хотите, чтобы я принес присягу на верность, я готов присягать столько раз, сколько вам нужно.

– Рад, что вы заняли такую позицию, - произнес генерал, хотя посмотрел на профессора Мальциуса странно.
– Могу сказать, что сожалею о неприятной стороне наших бесед. Верю, что вы не будете держать на нас зла.

– На что мне сердиться?
– сказал профессор Мальциус.
– Вам велели делать одно. Теперь велят делать другое. Вот и все.