Не опасно вовсе для меня оно.

Пусть льстецы, съедая даровой обед,

Восхваляют громко тонкий твой букет;

Будь благословенно: я тебя не пью

Лишь цветы тарелки я тобой полью.

Будь благословенно, скверное вино!

Нашему здоровью не вредит оно:

Потому что, знаю, - как начну я пить,

Я могу советы доктора забыть,

Доктора, который говорит: "Не пей!

Время миновало, - говорит, - затей.

Можешь петь стихами Вакха торжество,

Но, как жрец, не зная, славит божество".

Будь благословенно, скверное вино!

Постоянству страсти не вредит оно:

Потому что, знаю, - охмелев чуть-чуть,

Отыщу к соседке заповедный путь;

А уж там, известно, не уйдешь, пока

Не лишишься вовсе чувств и кошелька...

А хозяйка Лиза, как итог сведет,

Видимый упадок поутру найдет...

Будь благословенно, скверное вино!

Нашему сознанью не вредит оно:

Потому что, знаю, - ум воспламенив,

Ты возбудишь разом стихотворный взрыв;

А хмельной слагает песни без труда

Да такие песни, что за них - беда!

С песенкой такою на кого найду!

Отрезвлюсь - да поздно: уж попал в беду!..

Будь благословенно, скверное вино!

Нашему веселью не вредит оно:

Потому что в клетке вовсе не смешно...

Будь благословенно... Где ж, друзья, вино?

Вместо этой дряни - весело, легко

Рвется из бутылки резвое клико.

Ну, уж будь что будет - наливай, друзья!

Наливай, не бойся - уж не трушу я,

Наливай полнее - мне уж все равно...

Будь благословенно, доброе вино!

Перевод В. Курочкина

ПОРТНОЙ И ВОЛШЕБНИЦА

В Париже, нищетой и роскошью богатом,

Жил некогда портной, мой бедный старый дед;

У деда в тысячу семьсот восьмидесятом

Году впервые я увидел белый свет.

Орфея колыбель моя не предвещала:

В ней не было цветов... Вбежав на детский крик,

Безмолвно отступил смутившийся старик:

Волшебница в руках меня держала...

И усмиряло ласковое пенье

Мой первый крик и первое смятенье.

В смущенье дедушка спросил ее тогда:

– Скажи, какой удел ребенка в этом мире?

Она в ответ ему: - Мой жезл над ним всегда.

Смотри: вот мальчиком он бегает в трактире,

Вот в типографии, в конторе он сидит...

Но чу! Над ним удар проносится громовый

Еще в младенчестве... Он для борьбы суровой

Рожден... но бог его для родины хранит...

И усмиряло ласковое пенье

Мой первый крик и первое смятенье.

Но вот пришла пора: на лире наслажденья

Любовь и молодость он весело поет;

Под кровлю бедного он вносит примиренье,

Унынью богача забвенье он дает.

И вдруг погибло все: свобода, слава, гений!

И песнь его звучит народною тоской...

Так в пристани рыбак рассказ своих крушений

Передает толпе, испуганной грозой...

И усмиряло ласковое пенье

Мой первый крик и первое смятенье.

– Все песни будет петь! Не много в этом толку!

Сказал, задумавшись, мой дедушка-портной.

Уж лучше день и ночь держать в руках иголку,

Чем без следа пропасть, как эхо, звук пустой...

– Но этот звук пустой - народное сознанье!

В ответ волшебница.
– Он будет петь грозу,

И нищий в хижине и сосланный в изгнанье

Над песнями прольют отрадную слезу...

И усмиряло ласковое пенье

Мой первый крик и первое смятенье.

Вчера моей душой унынье овладело,

И вдруг глазам моим предстал знакомый лик.

– В твоем венке цветов не много уцелело,

Сказала мне она, - ты сам теперь старик.

Как путнику мираж является в пустыне,

Так память о былом отрада стариков.

Смотри, твои друзья к тебе собрались ныне

Ты не умрешь для них и будущих веков...

И усмирило ласковое пенье,

Как некогда, души моей смятенье.

Перевод В. Курочкина

БОГИНЯ

(К женщине, олицетворявшей Свободу

на одном из празднеств Революции)