– Прошу прощения, сэр, но инспектор Крейн хотел бы с вами немного поговорить - на крыше.

– Что? Вы сказали - со мной? Он хочет поговорить со мной?

– Если вы не возражаете, сэр.

– Инспектор Крейн?- повторил Стреттон.- Я не знал, что он уже тут, Эдит.

– Тут, сэр. Он прибыл минут пятнадцать назад, вместе с суперинтендантом Джеймисоном и еще одним джентльменом.

– Но я не видел, как они вошли, а я все время был здесь!

– Они прошли черным ходом, сэр.

– Но почему вы мне об этом не сообщили?

– Они сказали, что просто поднимутся на крышу - на пару минут, сэр, и что незачем вас беспокоить, и я тоже подумала, что не стоит.

– Ясно. Ладно, если они опять придут - если кто-то еще придет таким же способом, Эдит, вы мне все-таки дайте знать.

– Очень хорошо, сэр.

– А что стряслось?- спросил Уильямсон, едва горничная удалилась.- А? Что такое? Я-то ему зачем? Я его уже видел ночью и рассказал все, что знаю. Для чего я ему опять понадобился?

– Не знаю, Осберт, но идти, видимо, придется.

– Да уж. Но хотелось бы знать, какого шута ему от меня нужно?

И Уильямсон двинулся вверх по лестнице, начинавшейся в другом конце холла.

Роджер смотрел ему в спину страдальческим взглядом. Что-то надо было сказать Уильямсону, что-то ужасно важное, дать намек, подсказку перед беседой с полицией, и все тогда уладится. И оно есть, это что-то, но разум Роджера словно парализовало. Великий Сыщик словно начисто разучился думать и лишь в безнадежном, отчаянии провожал взглядом уходящего Уильямсона.

– Ну,- проворчал Рональд,- что ты теперь скажешь про эту чертовщину?

Колин взглянул на них поверх массивных очков в роговой оправе, в которых читал.

– Что, грязная работа в полевых условиях?- предположил он.

– Пока не знаю,- отозвался Роджер тоном, отметающим дальнейшие вопросы со стороны Рональда.

Тот привстал:

– Мне подняться наверх?

– Лучше не надо,- сказал Роджер.- Ты им, по всей видимости, не нужен.

– Значит, прибыл суперинтендант?

– Да. Как я и предполагал.

– Да. Интересно, а третий-то кто?

– О, думаю, какая-нибудь личность в штатском.

– Я тоже так думаю. Но чего ради им дался Уильямсон?

– Ну, тело-то нашел он?

– О, да, правда. Ну да, поэтому суперинтендант хочет его видеть. Обычная процедура, надо полагать?

– Ну конечно. Самая обычная.

Но Роджер вовсе не считал эту процедуру обычной.

Уильямсона не было двадцать минут, и эти двадцать минут были самые длинные в жизни Роджера.

Вернулся Уильямсон со своей обычной виноватой ухмылкой.

– Допрос третьей степени,- он плюхнулся в кресло,- против этого - тьфу!

– Против чего, Осберт?- переспросил Колин.

– Против того, чему меня сейчас подвергли. А, Рональд,- ничего себе вечеринки ты устраиваешь! Неужели ты меня ничем не угостишь? А? Неужто нету ничего?

– Черт бы побрал эту выпивку. Полиция все еще там?

– Будь спокоен, все там. И суперинтендант, и инспектор, и два констебля, и...

– Зачем ты им понадобился?

– О, да ерунда. Чтобы я рассказал суперинтенданту все, что вчера рассказывал инспектору, да еще кучу всякой всячины. Как я нашел тело, да куда оно было повернуто, на какой высоте были ноги от пола, где какое кресло...

Роджер вскрикнул. Так вот же о чем надо было предупредить Уильямсона о кресле! Надо было втемяшить Уильямсону, как прежде Колину, что кресло было там с самого начала. Теперь уже поздно.

– А, Шерингэм? Ты что-то сказал?

– Да нет, ничего. А, вот что: что ты ответил насчет этого кресла?Роджер старался не смотреть Колину в глаза.

– Сказал, натурально, что не помню. А как, по-твоему, вообще такое можно упомнить?

– А они что?

– Попросили постараться припомнить. Постарайтесь, говорят, мысленно вернуться в тот момент, когда нашли тело, и попробуйте представить себе всю картину и скажите, где было кресло? Ну, я кстати как раз и вспомнил, что под центром треугольника виселицы кресла не было, потому что тогда я спокойно там прошел. И я сказал им, что кресло было точно под телом.

– Да?!

– А они мне говорят, что оно не могло быть под телом, потому что тогда миссис Стреттон смогла бы на него встать. Тогда я сказал, значит, оно было в сторонке, так? Оно ведь должно было быть где-то рядом, да? И тогда они спрашивают, вспомнил я или нет, что оно было в стороне, а мне все это малость надоело и я сказал, что вспомнил; а, спрашивают, могу ли я в этом присягнуть, нет, говорю, не могу, потому как не готов присягать, но где ж ему еще и быть-то, а теперь, Рональд, дай мне чего-нибудь выпить. Я ведь прошел все три степени, парень. А? До тебя, видно, не дошло. Сперва с этой полицией, потом с Лилиан, теперь вот с вами.