Хедли допил свое пиво, отставил кружку, и Мелсон почувствовал, что забава кончена-Скотленд Ярд принимается за работу.

– У вас обоих, молодой человек, есть все основания быть благодарными полиции, – начал осторожно Хедли. – А уж если не полиции, то, во всяком случае, доктору Феллу.

– Ерунда! – прогромыхал явно, тем не менее, польщенный Фелл. – Ха-ха-ха! Выпьем-ка еще, друзья мои! Ха-ха-ха!

– Благодарными?

– Ну, знаете ли, сегодня утром тут такая было началась история... – Секунду инспектор играл вилкой, а затем поднял глаза, словно внезапно о чем-то вспомнив. – Кстати, мисс Карвер, насчет вашей комнаты... Помните, вы разрешили нам осмотреть ее... – Девушка кивнула, чуть нахмурившись, как человек, вспомнивший о чем-то неприятном, но взгляд ее оставался совершенно спокойным. – У вам там нет никакого тайника-или замаскированного сейфа?

– А как же! Откуда вы знаете? В стене между окнами. Надо нажать пружинку...

– Надеюсь, вы ничего там не прячете? – Хедли старался говорить шутливо? небрежным тоном. – Любовные письма, например?

Девушка улыбнулась в ответ. Взгляд ее по-прежнему не выражал никакой тревоги.

– Да нет, я уже много лет и не открывала его. У нас в доме немало подобных тайников. Иоганнес мог бы показать их, если это вас интересует. Похоже, что в семнадцатом, восемнадцатом или каком-нибудь там еще веке хозяину этого дома было что прятать...

Гастингс с живым любопытством вскинул голову и воскликнул:

– Ну и ну! Что же ты мне никогда об этом не рассказывала? Честное слово, – горячо продолжал он, – меня всегда страшно интересовали дома с потайными ходами! Ого-го! Только представьте себе, как хозяин такого дома мог при случае подшутить над гостями...

– Дорогой мой, там нет никаких потайных ходов. Только тайники в стенах. Я не пользовалась своим... – она чуть смущенно посмотрела на инспектора, и взгляд ее стал тверже, – ну, скажем, с детства. Не наливайте мне, спасибо. Пока больше не надо.

Хедли обратил внимание, что губы девушки сжались плотнее.

– И почему же вы им не пользовались? Простите мое любопытство, но такой уж у меня характер...

– Ну, что вы – отлично вас понимаю. В детстве я, бывало, прятала там конфеты. Позже – тогда мне было лет пятнадцать – один мальчишка, рассыльный из Холборна, писал мне письма... сейчас он стал уже владельцем магазина... – добавила она с улыбкой. – А потом... – на щеках Элеоноры выступил румянец гнева, – миссис Стеффинс как-то узнала, где я прячу его письма, и устроила ужасный скандал. После этого я решила, что нет смысла прятать там что-нибудь.

– Другие тоже знали об этом тайнике?

– Думаю, что нет. Ну, может быть, Иоганнес. – Она недоверчиво посмотрела на Хедли. – А в чем дело?

Хедли улыбнулся, но улыбка его была не слишком веселой.

– К вам это не имеет отношения, – миролюбиво проговорил он, – но я хотел бы выяснить все до конца. Это может иметь существенное значение.

– Ну... не знаю... Погодите, впрочем! Люси Хендрет, пожалуй, тоже знала о нем. – Элеонора сделала все, чтобы в голосе ее не было неприязни. – Дон сегодня объяснил, что она – его кузина. Мог бы, правда, и раньше довериться мне...

– Ладно, ладно! – поспешно вмешался Гастингс. – Стоит ли...

– Ты думаешь, – взволнованно заговорила девушка, – для меня имело бы значение, если бы твой отец ограбил хоть пятьдесят банков? Да по мне, пусть бы он даже перестрелял своих служащих, отравил их – что угодно! И, между прочим, кузина – это не такая уж и близкая родня... – Девушка смущенно умолкла и тряхнула головой, как человек, безуспешно пытающийся прогнать какую-то неприятную мысль. – О чем это мы говорили? Ах, да, Люси могла знать об этом, потому что в ее комнате тоже есть подобное устройство, и, когда мы говорили о нем, я могла упомянуть и о своем тайнике. А вообще я терпеть не могу эту самую мисс Люси Хендрет!

– Ну, будет, будет! – проговорил Гастингс и быстро протянул руку к своему стакану.

– Еще одно, мисс Карвер. Есть ли в доме кто-то, ненавидящий вас?

Растерянное гнетущее молчание.

– Ненавидит? Не миссис же... Не понимаю, о чем вы спрашиваете! Что в имеете в виду? Ненавидит меня? Нет. Они любят меня!.. или нет? – растерянно спросила девушка. – Скорее уж мне казалось, что один человек даже слишком любит меня. – Она замялась и опустила глаза. – Но что вы имели в виду? Что-то страшное, вижу по вашему лицу...

– Не надо волноваться. Я хотел бы, чтобы вы немного обдумали мой вопрос. Переберите каждого поодиночке, а потом я отвечу на ваш вопрос.

Хедли умолк, давая возможность девушке вникнуть в смысл его слов. Мелсону и самому нужно было время, чтобы поразмыслить над тем, какой неожиданный оборот могут принять события и какие страшные возможности вытекают из версии доктора Фелла. В его памяти всплывали только какие-то избитые общие места, но именно будничность делала их вдвойне страшными.

Мелсон вздрогнул, когда Хедли заговорил снова.