Вика и Стасик, обменявшись взглядами, не стали спрашивать, как хозяин дома "разобрался" с машиной и трупом - "прибрал мусор", его словами говоря.

– И стоит ли возиться, подумал я, - продолжал взрывник.
– Если где проболтаетесь или проколетесь, то не меня, а себя под монастырь подведете. В таких делах каждого лишнего свидетеля как ластиком стирают. Я-то отгавкаюсь, а вот от вас, петушка и курочки, даже перышков не найдут. Так что идите отдыхайте, а там...

Не закончив фразу, он стал убирать посуду со стола.

– Там, в комоде, - он указал в сторону комнатенки, где были заперты Стасик с Викой, - белье найдете. Хоть и драненькое-серенькое, но на одну ночь сойдет. Удобства в доме, около самого входа, во двор выскакивать не надо. Собаку я на ночь на улицу выставляю, так что не дергайтесь. Все. Ступайте.

Стасик и Вика неуверенно поднялись и, ничего не говоря, направились назад в каморку.

Взрывник посмотрел, как они закроют за собой дверь, и уселся, положив на стол вытянутые руки и сплетя пальцы рук. Так он и сидел, задумавшись, иногда поглядывая на телефон.

А в каморке Вика стелила белье - застиранное, но чистое - сняв с дивана, смотав в рулон и убрав в угол запачканный кровью коврик-покрывало.

– Помоги мне одеяло заправить, - попросила она Стасика.

– Наша первая ночь...
– сказал Стасик.
– Вот уж не думал, что она будет такой...

– Да, надолго запомнится...

В большой комнате, взрывник встал, подошел к окну, потом, поколебавшись, направился к двери в каморку. Спеша, Стасик и Вика закрыли дверь не очень плотно, и оставалась щелочка. В эту щелочку взрывник теперь и заглянул, так скривив лицо, как будто ненавидел себя за это.

Он увидел объятия обнаженной влюбленной пары. Вика стонала, а у Стасика затрепетал в горле крик, но Вика успела зажать ему рот рукой, и он лишь хрипло замычал...

Взрывник отпрянул от двери. Он погасил в комнате большой свет, уселся в продавленное кресло, поближе к телефону, поглядел в окно. Теперь, при свете лампы в углу, в старомодном плафоне в форме рожка, стало видно, какая стоит ясная и звездная ночь. Снег серебрился, а звезды усеяли небо так густо, как будто кто-то просыпал золотые крошки.

В маленькой комнатке, Стасик обнял Вику.

– Сейчас все было иначе, - сказал он.

– Да, - согласилась она.
– В первый раз я просто ничего не почувствовала. Ни боли, ни радости, ну, ничего. Будто на секунду в пустоту оборвалась, и все.

– Я тоже, - сказал Стасик.
– Мне кажется... Мне кажется, это из-за всех встрясок. Мы не то, что любили друг друга, мы вышибали шок, где-то так.

– И вышибли, - пробормотала Вика.
– Клин клином... Только губу зря повредила, - рассмеялась она. И присела.
– Мне надо выйти.

– Иди, - пробормотал Стасик.
– Я буду ждать.

Вика встала, взяла из того же комодика, где они брали белье, большое полотенце - тоже потрепанное, но выстиранное чисто и аккуратно сложенное надела юбку и блузку прямо на голое тело, босиком прокралась к двери, приоткрыла её, выглянула. Хозяин дома сидел у окна, глядел на звездное небо. Она выскользнула за дверь, обернулась. Стасик, с кровати, послал ей воздушный поцелуй, и она ответила ему воздушным поцелуем и успокаивающим взмахом руки: мол, я быстро. Взрывник в этот момент оглянулся - и сразу отвел глаза назад, к окну, как будто ничего не заметил.

Вика прошмыгнула из комнаты в прихожую. Из закутка, где находился рукомойник, донесся плеск воды, и в это время зазвонил телефон. Взрывник выждал немного и взял трубку на пятом или шестом звонке.

– Да...
– сказал он сонным голосом.
– Да, я... Нет, не появлялся... Понятия не имею. Хорошо, если прорежется, сообщу. Ах, вот как? Да, я дома, куда я денусь. Я надеюсь, что уж такой глупости он не сделает. Да, конечно. Ведь мое дело сторона... До свидания.

Он положил трубку и опять задумался, положив руки на стол и переплетя пальцы. Вика в это время тихо прокралась назад в комнату.

– Скажи своему кавалеру, чтобы одевался, - проговорил взрывник, не глядя на нее.
– Чем скорее вы уберетесь, тем лучше.

– Что-то произошло?
– пролепетала Вика.

– Произошло. Но это вас не касается... если вы тут не задержитесь. И вот ещё что...
– Наум Самсонович встал, подошел к серванту, сдвинул планку и достал оттуда пачку долларов.
– Смотри. Здесь пять тысяч.

– Ну?..
– у Вики перехватило дух.

– Они твои могут быть... при одном условии.

– При каком?
– Вика напряглась. Она ожидала любых предложений - и, что самое главное, сомневалась, как она отнесется к самым немыслимым предложением. Пачка банкнот выглядела слишком заманчиво.