Шрифт:
– Вам это не нужно, да? – спросила Бетти, протягивая Гарту портфель. Ну, не важно.
– Очень нужно, леди Колдер, благодарю вас. – Гарт забрал портфель и напомнил: – В малую библиотеку, мистер Филдинг!
В тоне его слышалось: «И не спорить!» Спустя несколько минут он уже сидел с любезным и торжественным видом за своим столом. Но ситуация осложнилась еще больше.
В кабинет чуть не маршем вошел плотный пожилой мужчина, со стального оттенка сединой, лысеющий, с прямой спиной и командным голосом. Казалось, полковнику приходится следить за собой, чтобы говорить тише.
– Мы однажды уже встречались, доктор, – сказал он, чопорно подав руку. Хэмпстед. Два года назад. Очень любезно с вашей стороны, что вы приняли меня.
– Ничего, пожалуйста.
– Ах да. Я имел в виду, – полковник Селби махнул рукой, – этот визит в ночи, тайком, словно я какой-нибудь вор. Но у меня не большой выбор. Дело в том, что…
– Что же вы не садитесь?
– Благодарю. Дело в том, что…
Полковник Селби тяжело вздохнул. Его сюртук с шелковыми отворотами, белый жилет и широкий черный галстук с перламутровой булавкой – все дышало демонстративной благопристойностью. Но стиснутые кулаки портили впечатление.
Над столом висела люстра с колпаками в виде стеклянных цветков. Когда Селби опустился на подушки черного кожаного кресла, стоявшего перед столом Гарта, свет упал на лицо полковника: веки его нервно подрагивали, на лбу блестели капли пота.
– Послушайте, – опять начал он, – я пришел к вам. Пришел, потому что вы друг Боствиков. Это облегчает дело. Иначе было бы хуже. Слушайте, то, о чем мы будем говорить, должно остаться в тайне!
– Конечно. Надеюсь, мне не нужно убеждать вас в этом.
– И никуда не пойдет дальше, да поможет вам Бог?
– И никуда не пойдет дальше, да поможет мне Бог!
– Доктор, как поступают с сумасшедшими людьми?
В старом доме стояла полная тишина. Этот кабинет с зелеными стенами и витающим запахом антисептиков вызывал острое ощущение чего-то мрачного и нереального. Слева, на каминной полке из белого мрамора, стояли бронзовые часы, рядом с ними – фотография Бетти Колдер с одной стороны и фотография родителей Дэвида с другой. Резная рама обрамляла зеркало над камином.
Стиснув подлокотники кресла, полковник Селби наклонился вперед:
– Откровенно! Что делают с сумасшедшими людьми?
– Зависит от того, что вы понимаете под словом «сумасшедший». Это слишком расплывчатый термин. Вы знаете, в Бедламе {Бедлам – разговорное название Вифлеемской королевской психиатрической больницы, основанной в Лондоне в 1247 году} не все люди «сумасшедшие». Многие из них просто думают, что они помешаны; их пугает само слово, и таким можно помочь.
– Вы полагаете?
– Мы можем проверить это. Вы о ком говорите? О себе?
– Обо мне? – Он уставился на Гарта и вздохнул. – Громы небесные! Неужели вы думаете, что я говорю о себе?
Гарт ждал.
– Давайте будем говорить гипотетически. Нет! Давайте будем говорить о конкретном человеке, которого я знаю. Обратите внимание, здесь моя ошибка. Всегда стараюсь быть пристойным – и, надеюсь, был. Тихо! Это не оправдывает моего промаха. Даже если Бланш подозревает…
– Бланш?
– Миссис Монтегю. Друг. Домоправительница. Весьма богобоязненная особа.
– Да, кажется, я встречал эту леди. Дальше, пожалуйста.
Могучая рука полковника зависла над подлокотником.
– Напрасно я не пришел сюда раньше, доктор. Но легко говорить. Я не согласен, что в последнюю пару лет стал на плохую дорожку. Забавная вещь: я сидел в этой вашей приемной и листал книжку, одну из тех, что вы держите для посетителей. Вот она-то и стала последней каплей.
– Книжка?
– Да. О женщинах, которые одержимы дьяволом или думают, что одержимы. Таинственная история. Полагаю, в конце книги всему найдется объяснение. Но я видел такое в Индии. И мне это не кажется забавным. Мне не смешно.
– Полковник Селби, – бросил Гарт, – тут, наверное, какая-то ошибка, я не стал бы держать подобную литературу в своей приемной.
– Но она там есть. Книга в красном переплете. «Фантом», автора не помню, с картинкой на обложке. Там женщина… ну, почти раздетая, знаете ли, склонилась над спящим парнем. Я бы заподозрил, что книжку положили к моему приходу, но мне она не понравилась.
– Говорю вам, сэр, вы, должно быть, ошиблись.
– А я вам говорю…
Снаружи, в холле, пронзительно зазвенел телефон.