Шрифт:
Невозмутимый инспектор Твигг сидел в большом кресле. Шляпа Твигга лежала на полу рядом с ним. В руках он держал черный портфель с золотыми буквами «Д. Г.» на пряжках. Твигг пытался его открыть.
– Он заперт.
– Разумеется.
– Вы можете его открыть?
– Да. – Гарт с трудом сдержался. – Знаете, инспектор, я редко сталкивался с такой откровенной наглостью. Встреча с вами – для меня нечто новенькое. Клянусь Юпитером, это даже занятно! У вас есть ордер на обыск?
– Нет еще, нету.
– В таком случае я не стану отпирать портфель.
Красный лоб Твигга пересекла морщина. Инспектор задумчиво разглядывал ширму в углу кабинета, скрывавшую раковину. Внезапно его гневный взгляд упал на вечерний костюм Гарта.
– Все вы, джентльмены, одинаковы. Вы думаете, мир принадлежит вам. Думаете, что можете делать все, что захотите и как захотите. Может быть, скоро вы пожалеете, что не захотели мне помочь, когда вам давали такой шанс.
– Мы вернемся к обсуждению вопроса о чьей-то двойной жизни?
– Черт возьми, вернемся!
– Что вам здесь нужно? Ну, выкладывайте!
– Сейчас еще не время терять самообладание, сэр. – Твигг воздел руки торжественным жестом священника. – Хотя это не последняя наша встреча. Но я вам расскажу. Речь идет о вашей подруге, у которой очень странные склонности. Некоторые могут даже подумать, что леди просто немного тронулась головой…
– Леди?
– Именно так. И что бы ни утверждал мистер Каллингфорд Эббот, хотя я не пуританин, у меня есть для этого другое слово. Однако не в том суть. Не наше дело обсуждать несуразные выходки леди (или ее репутацию) до тех пор, пока она не нарушает закон. Но до этого недалеко, доктор. Я вас просто предупреждаю.
– О! О чем? Если о миссис Боствик и ходят какие-нибудь нелепые слухи…
– Миссис Боствик? – переспросил Твигг. Он медленно поднялся. – При чем здесь миссис Боствик? – спросил он. – Я говорил вовсе не о миссис Боствик. Я говорю о вашей подруге, о леди Колдер.
Глава 3
– Инспектор, вы шутите?
– Это не шутки. И ничего смешного тут нет. За исключением, может быть (вы ведь извините меня за то, что я так говорю?), за исключением глупости, которую вы совершаете, если думаете, что никто ничего не замечает. Эта теперешняя леди Колдер… вы знаете, кто она такая?
– Она – вдова сэра Гораса Колдера, губернатора Ямайки. Он умер в пятом году.
– Ого! – Твигг широко раскрыл глаза. – Это правда так. Ну, не будем считать ее круглой дурой. А вы знаете, кто она еще?
– Кто?
– Послушайте меня, сэр. Я вам человеческим языком говорю. Вы встретили ее в Остенде, так?
– Да.
– Прошлым летом, так?
– Если это вас так волнует, да.
– Она приехала туда из Парижа. Что она делала полгода в Париже?
– Я не стал ее расспрашивать.
– Я могу вам рассказать, – заявил Твигг. Он поставил поблескивавший пряжками портфель на стол. – Она родилась в Хокстоне. Их было три сестры. Перед тем как выйти замуж за престарелого сэра Гораса, она вместе с сестрами готовилась стать танцовщицей. «Мулен Руж» как раз подходящее для этого место. Но старый джентльмен оставил ей неплохое состояние. Очевидно, что-то заставило ее вернуться во Францию в прошлом году. Но это мы обсуждать не будем. О том, кто она есть, я могу сказать вам коротко и ясно. Она шантажистка и профессиональная проститутка.
– Как вы смеете!
– «Смеете», – печально передразнил Твигг. – Как красиво! Прекрасные слова для джентльмена, который знает все о человеческой душе. Умиляться чистой невинности, а потом обнаружить, что остался в дураках.
– Убирайтесь. – Гарт шагнул вперед.
– Я не стал бы с этим шутить, доктор. Вы можете меня выгнать отсюда, но у вас будут большие неприятности, поскольку я офицер полиции. Не говоря уж о том, что такое грандиозное зрелище на Харли-стрит попадет во все газеты.
Гарт взял себя в руки.
То же сделал инспектор Твигг. После слов «как вы смеете» маленькие глазки на крупном лице налились кровью. Но теперь, понимая, что зашел слишком далеко, детектив сменил тон и заговорил почти ласково:
– Я хочу, сэр, чтобы вы перестали думать, будто мы стараемся заманить вас в ловушку или причинить вам вред. Нет. Это честно. Если бы вы заехали в Ярд, когда я вас об этом просил, вы бы все это услышали от мистера Эббота, секретаря комиссара. А он ваш друг.
– Я понимаю.