Толбот смотрел на него подозрительно, играя напряженными желваками на квадратных скулах; даже его кривой нос выражал подозрительность.

— Здесь у нас, сэр, — торжественно заявил он, — подобные вещи не поощряются… — И сразу же спохватился: — Ну ладно. Цветочная картонка…

— Кстати, — пробормотал Банколен, — что было в цветочной коробке?

— Полагаю, не слишком рискованно предположить, что цветы, — усмехнулся сэр Джон.

— Да, понятно, но кто-нибудь заглянуть потрудился?

Толбот весьма суетливо принялся резать бумагу столовым ножом. Упаковочная бумага шуршала, потом инспектор с облегчением откинулся, толкнув коробку к Банколену.

— Цветы, — объявил он.

— Точнее сказать, орхидеи, — уточнил Банколен, приподнимая коробку. — Южноафриканский сорт под названием «Золотая бабочка». Черт возьми! Это букет для корсажа!

Последовала пауза, во время которой он озадаченно смотрел на содержимое коробки.

— Значит, заказ сделал человек не светский! Я сам редко вращаюсь в обществе, но, если заказываю букет для дамского корсажа, точно знаю, что цветочник пошлет его ей. Я сам не стану его доставлять. Тут что-то не то… — Он щелкнул пальцами. — И тоже совпадает! Толбот, вы в магазин звонили?

— Да. Там помнят Этот заказ. Господин аль-Мульк позвонил вчера в начале дня и заказал букет для корсажа. Им тоже показалось странным, что он не велел посылать букет даме, просто приказал выполнять его распоряжения, черт возьми, или что-то вроде того. Говорят, голос звучал простуженно.

— И потом заехал за орхидеями?

— Кто-то заезжал. Кто — в магазине не помнят. Там только пара служащих знает аль-Мулька в лицо. Приняли за слугу. Высокий мужчина с поднятым воротником. Пришел часа в два, в два пятнадцать.

— В любом случае не аль-Мульк. М-м-м… Вы слуг на этот счет расспрашивали?

— Швейцар клянется, что в клубе подобного поручения никому не давали, если это не кто-нибудь из прислуги аль-Мулька, — ответил инспектор. — Может быть, Грэффин.

— А француз-камердинер?

— Он рано утром уехал в Париж.

Банколен кивнул с непонятной улыбкой.

— Да, — молвил он, — да. Лучше бы нам пригласить на минуточку Грэффина…

Видно, Грэффин был где-то внизу, потому что явился немедленно, как только за ним послали официанта. Был почти трезв, ворочал длинной изогнутой шеей, наимерзейшим образом похожей на индюшачью. Лицо в пятнах, руки тряслись.

— Доброе утро, джентльмены, — хрипло каркнул он. Мутные глаза взглянули на нас, опустились, снова взглянули, опять отвернулись. Он так дрожал, что зубы стучали, но старался сдержаться, изо всех сил вцепившись в сиденье стула.

— Мы обсуждаем дело, — начал Банколен, — и хотели бы кое-что выяснить…

Грэффин нервно дернул плечами, пробормотал:

— К-конечно, — и вытаращил глаза, похожие на губку. — Я… не с-совсем расположен… (Дерг!)

— Господин аль-Мульк вам, случайно, вчера не давал поручения?

— С-сэр? — вскричал Грэффин, стараясь держаться достойно, но голова невольно вертелась на шее.

— Не посылал вас к цветочнику на Кокспер-стрит?

— Н-нет. Я весь день просидел у себя. Целый день!

— Между двумя и половиной третьего?

— Определенно! Да. Я могу доказать. Официант приблизительно в это время принес полдник.

Он был до жалости беспомощным, казалось, вот-вот завопит, не спуская с Банколена остекленевшего взгляда и дергаясь.

— Я так понял, — вежливо продолжал детектив, — что вы с тех пор не видели господина аль-Мулька?

— Нет!

— Вчера вечером он, случайно, не заходил?

Грэффин снова вцепился в сиденье и быстро сказал:

— Боже, зачем вы меня спрашиваете? Нет!

— Вы по-прежнему утверждаете, что его никто не преследует?

Наступило молчание. Грэффин низко повесил голову, жизнь его покинула, он резко дергал шеей, словно глотал горячий суп. Наконец жалобно прошептал:

— Прошу прощения, джентльмены… Нельзя ли… чего-нибудь выпить…

Шумно выхлебал принесенное виски, какое-то время тяжело дышал, потом дрожь унялась. Но теперь он начал хитрить и грубить, сверкая глазами на пятнистом лице.

— Я хочу повторить, друг мой, вопрос, который задавал вам вчера, и проверить, обдумали ли вы ответ. Давно вы служите у господина аль-Мулька?

— Ясно, — уклончиво ответил Грэффин. — Хотите меня подловить, а? Ладно, я вам вчера говорил, что шесть лет назад встретился с ним в Каире. Вы… наверно, военный, да? Выяснили, что меня выкинули со службы десять лет назад и что я никогда не был в Каире. Ладно, я в Париже с ним познакомился. А вам вчера соврал.

— Странно! Зачем вы это сделали?