— Он разговаривал с полицией в Лас-Вегасе и получил сведения об этой брюнетке.

Его глаза снова начали затуманиваться, поэтому я локтем задел его стакан, чтобы он пришел в себя.

— Я слышал, как он разговаривал с инспектором Мартином. Да и не только я, все это слышали — так он орал. Потом он разговаривал с канцелярией. Он много говорил, лейтенант… Главным образом, о вас.

— Было сразу заметно, что Лейверс не любит меня? — предположил я.

Полник задумчиво потер лоб.

— Это не мое дело, лейтенант, но я очень надеюсь, вы спрятали эту даму в безопасное место!

— Что ты хочешь сказать?

— Они устроили ей сегодня достаточно неприятностей. Мне казалось, что она пару раз уже готова была расколоться. Не обижайтесь, но если они решат поговорить с ней еще часик без адвоката… Понимаете мою мысль, лейтенант? Вот почему я говорю: надеюсь, вы спрятали ее куда-нибудь в безопасное место. — У него снова начало появляться на лице мечтательное выражение. — Может быть, в маленький домик где-нибудь на берегу… Даже в мотеле не так уж плохо с такой дамой, как она!

— Конечно, — сказал я. — Я спрятал ее в абсолютно безопасном месте… в своей квартире! Какой же я идиот!

— Лейтенант! — почти со слезами спросил Полник. — Вы издеваетесь?

— Я был так уверен, что у меня выдающийся ум, что совсем забыл об очевидном. Мне надо вернуться домой.

— Я бы этого не делал, лейтенант, — решительно заявил Полник. — Лейверс разговаривал с комиссаром и Мартином. Он, конечно, установил слежку за вашей квартирой. Они не могли ее задержать, когда рядом был адвокат Флетчера, но наверняка, когда вы ушли оттуда, они схватили ее. Может быть, она уже раскололась! Вы возвращаетесь домой, а вас ожидает засада!

— Это тебе сказал Лейверс или ты сам так считаешь?

— Это я предсказываю вам, лейтенант, — гордо ответил он. — Шериф мне ничего не говорит; только иногда пошлет к черту, чтоб не путался под ногами. Он считает меня вашим близким другом и боится, как бы я не раскрыл вам его секреты. И он прав!

— Спасибо, Полник. Интересно, не остыл ли мотор в моей машине?

— Куда вы едете, лейтенант? — спросил он сочувственно. — В Мехико?

— Сперва я попробую два других места, но мой «остин» слишком бросается в глаза.

— Мой «Меркурий» стоит на улице, — сказал сержант. — Почему бы вам не взять его?

Он вытащил ключи из кармана и положил их на стол.

— Еще раз спасибо, — сказал я и взял ключи.

— Недалеко отсюда, на той стороне улицы, зеленый «меркурий», у него вмятина на переднем бампере, там, куда однажды облокотилась моя жена!

— Она облокотилась о твой передний бампер?

— Это целая история, лейтенант! — Он старательно подмигнул. — Деталей не будет. У нее мог бы быть другой конец, если б мотор не заглох. Вам лучше поторопиться, лейтенант. У вас мало времени.

— Согласен, — сказал я. — Ты вернешься в офис?

— Нет, наверное. Я просто слонялся там на случай, если вернется шериф и захочет, чтобы я что-нибудь сделал, вот и все.

— Интересно, если они уже забрали Габриель, не отвезли ли они ее в офис шерифа?

— Не думаю, что ее повезут на допрос, — сказал он. — Они побоятся — вдруг вы узнаете об этом и приедете туда вместе с адвокатом. Держу пари, если они захватили ее в вашей квартире, лейтенант, они допросили ее прямо там.

— Возможно, ты прав, — согласился я. — Но даже ради Габриель я не готов попасться к ним в лапы. Ты мог бы сделать мне одолжение, Полник?

— Говорите, лейтенант.

— Позвони адвокату Флетчера. Его зовут Хозлтон. Передай ему все, что ты сказал мне о Габриель. Скажи, что звонишь по моей просьбе. И не нужно называть свое имя.

— Я понял вас, лейтенант! Хорошо! — Он протянул мне свою массивную ладонь. — Если я больше не увижу вас, желаю счастья, лейтенант.

Мы пожали друг другу руки, и я скривился, так как моя затрещала. В глазах у Полника появилось тоскливое выражение.

— Хотелось бы мне поехать с вами, лейтенант, — сказал он. — Ох уж эти прекрасные женщины, эти сеньориты…

— О чем ты говоришь, черт возьми?

— Мехико, — протянул он с вожделением, — вы ведь туда едете, не правда ли?

— Нет, — ответил я кратко.

— Не уезжайте слишком далеко на север, лейтенант! — быстро сказал он. — Там слишком холодно.

— Зато зимой, — возразил я, — ночь длится три месяца.

Мечтательное выражение снова появилось в глазах сержанта Полника.

— Неплохо, — сказал он.

Джонни Торч открыл дверь и усмехнулся, увидев меня.