— Могут. Но тогда обязательно взяли бы и сумку, и сигареты с зажигалкой. Если на нее напал какой-нибудь озверелый алкаш или наркоман, он уж взял бы все, до нитки. Это в принципе довольно простая психология. Не бином Ньютона.

— То есть ты хочешь сказать, что ограбление инсценировали?

— А ты сомневаешься? Надеешься — все совпало случайно?

— Мне бы хотелось сомневаться и надеяться, — призналась Катя.

— Не получится. Ты не страус, голову в песок спрятать не сумеешь. Да и не надо.

Они не заметили, как подъехали к Пашиному дому. Было совсем темно.

— Ты уверена, что хочешь домой, а не ко мне? — тихо спросил Паша, взяв ее за плечи и глядя в глаза. — Я понимаю, пока рано. Слишком мало времени прошло. Но после того, что сегодня случилось, тебе не страшно будет остаться одной в пустой квартире?

— Паша, я поеду домой. Без тебя мне было бы очень тяжело, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Но сейчас будет лучше, если я поеду домой. Когда я захочу остаться, тебе не понадобится об этом спрашивать. Ты сам поймешь.

— Ты мне знак подашь? — Он улыбнулся. — Как в шпионском фильме? Я ведь не такой понятливый, как тебе кажется. К тому же, когда чего-то очень ждешь, начинаешь торопить события, принимать желаемое за действительное… Ладно, ты меня прости. В конце концов, ты вчера похоронила мужа, все ясно… Прости. Когда захочешь остаться, я и правда сам пойму.

— Спасибо. — Катя легко прикоснулась губами к его щеке и села в свою машину.

— Позвони мне, когда приедешь, — попросил он, прежде чем она захлопнула дверцу.

* * *

Дома, в пустой квартире, в полном одиночестве Катя в первый момент как будто оглохла от тишины. И сразу поймала себя на том, что боится своего сотового телефона. Сейчас он затренькает, и опять она услышит: привет, молодая вдова, или что-то в этом роде.

Она почти не сомневалась, сегодня, ранним утром, в половине пятого, говорила по телефону с убийцей. Женщина, изображавшая Свету, когда самой Светы уже не было в живых, вероятней всего, и набросила удавку. Но из этого разве следует, что она же выстрелила в Глеба?

Мигал огонек автоответчика. Прежде, чем прослушать записи. Катя набрала Пашин номер.

— Я уже дома.

— Я тебя люблю, — произнес он тихо, — почему-то по телефону это сказать легче. Можешь ничего не отвечать. Ты еще не раздумала искать того бомжа, помнишь, ты рассказывала? Бориска-помоечник, кажется?

— Да, Бориска-помоечник… Завтра попытаюсь его найти.

— Мне обязательно надо быть на работе с утра и хотя бы часов до пяти. Может, ты отложишь поиски бомжа? Я приеду к тебе, и мы займемся этим вместе.

— Спасибо, сама как-нибудь справлюсь. Если мы будем вместе, он может испугаться, подумает, вдруг ты из милиции?

— Ну, смотри, как знаешь… Если вдруг ночью опять будет звонок, сразу потом перезванивай мне. В любое время. Не оставайся с этим кошмаром одна. Хорошо?

— Хорошо, Пашенька. Спасибо.

— Когда все кончится, мы… ладно, прости, не буду. Завтра я весь день на фирме, телефон у тебя есть.

Положив трубку. Катя подумала, что и правда с этим кошмаром нельзя оставаться наедине. И почему вдруг так вышло, что странный, молчаливый Паша Дубровин, который ровным счетом ничего не значил для нее, вдруг оказался единственным человеком… Нет, вот об этом пока думать рано. Кем для нее стал Паша и что будет дальше — время покажет.

Катя включила автоответчик. Первый голос был мамин.

— Доченька, где ты? Как ты себя чувствуешь? Позвони обязательно. Потом — Маргоша.

— Катька, куда ты пропала? Мы с Константином Ивановичем ужасно волнуемся, позвони, пожалуйста, как только появишься. Надо поговорить. Целуем тебя.

Да, Глеб похоронен, настало время для серьезных разговоров. Пора делить имущество. Они волнуются. Им не терпится.

Следующее сообщение оставил Лунек.

— Катя, добрый день. Это Валера. Позвони мне, надо встретиться.

Катя усмехнулась про себя, подумав, что с Луньком, вором в законе, ей значительно проще будет обсуждать имущественные вопросы, нежели с добрейшим родственником, Константином Ивановичем Калашниковым.

На пленке осталось последнее сообщение.

— Здравствуй, Катюша. Это Егор Баринов. Я не стану выражать тебе соболезнования, ты, наверное, вдоволь наслушалась. Мне надо встретиться с тобой по возможности скорей. Не надеюсь, что позвонишь мне, поэтому, прости, буду беспокоить тебя звонками, пока не застану. Обнимаю тебя, девочка.