— Вот только Егора Баринова мне сейчас не хватало, — пробормотала Катя. — «Обнимаю тебя, девочка»… Очень трогательно. Интересно, что ему надо?

Она перезвонила родителям, сказала, что чувствует себя нормально, пожелала им спокойной ночи. Потом перезвонила Валере на сотовый.

— Какие у тебя планы на завтра? — спросил Валера и, не дождавшись ответа, сообщил:

— Митяй заедет за тобой к десяти утра.

— Валер, давай чуть позже, к одиннадцати. Я хочу выспаться, и потом мне, как в «Бриллиантовой руке», перед визитом к шефу надо принять ванну, выпить чашечку кофе.

— Будет тебе и ко-офе, и какава с чаем. Нет, Катя, Митяй заедет в десять. Позавтракаешь у меня. Разговор серьезный и срочный. Слушай, ты почему смурная такая?

— А что, очень заметно?

— Ты мрачней, чем была на похоронах.

— Да понимаешь, в морге сегодня была, — неожиданно для себя сообщила Катя, — так получилось, попала на опознание. Тоже убийство, только не выстрел, а удавка.

— О Господи, Катюха, это что за новости?

— Давай завтра, Валер, ладно? Сейчас сил нет объяснять.

— Завтра — подробности, а сейчас в двух словах, — жестко сказал Лунек.

— Ну, помнишь, вчера, когда мы стояли на лестнице, приехала пожилая поддатая женщина?

— Помню. Дальше?

— Ее дочь, Светлана, пропала в субботу. Я с детства знаю обеих, сегодня позвонила поинтересоваться, как дела. Дела оказались плохи, пришлось подъехать, сходить с этой женщиной в районное отделение милиции. Но даже заявления писать не пришлось, сразу выяснилось, что дочь ее нашли мертвой на пустыре.

— Та-ак, — задумчиво протянул Валера, — интересные дела. Как фамилия?

— Петровы. Элла Анатольевна и Светлана. Милиция считает, это было ограбление.

— Света Петрова… массажистка… — медленно проговорил Лунек.

— Ты что, знаешь ее? — удивилась Катя.

— Когда, говоришь, ее замочили? — ответил Лунек вопросом на вопрос.

— В субботу вечером. Вернее, ночью. Валер, если тебе действительно интересно, я завтра расскажу все подробно, ладно? Я устала; перенервничала сильно, у меня язык заплетается. Представляешь, каково быть рядом с матерью, которая узнала, что убили ее единственного ребенка?

— Ты с ней одна была? — внезапно спросил Лунек.

— Слава Богу, нет.

— А с кем?

Возникла неприятная пауза.

— Ладно, не напрягайся, — мягко сказал Лунек, — про Павлика Дубровина я уже знаю. Ты ведь с ним ездила к этой Петровой?

— Валер, прости, ты что, «хвоста» ко мне приставил? — нервно усмехнулась Катя.

— Ну зачем? — усмехнулся он в ответ. — Ты и так вся как на ладошке.

— На чьей же ладошке? — весело поинтересовалась Катя.

— На моей, конечно, — рассмеялся в ответ Лунек.

— Спасибо, это приятно.

Попрощавшись и положив трубку, Катя выключила оба телефона, отправилась в свою комнату, скинула юбку, натянула на колготки толстые шерстяные гольфы, поставила компакт-диск с вокальными джазовыми импровизациями Нэнси Уилсон и принялась разминаться. Сначала партерный экзерсис, хотя бы ежедневный минимум — сорок минут, несмотря на усталость и взвинченность. Потом — станок, тоже не меньше сорока минут. Если хватит сил, надо повторить кусок из своей партии в новом балете, который начали репетировать, даже названия еще нет, только рабочее, условное — «Сладкие шестидесятые». Композиция на темы шлягеров начала шестидесятых, смешная и грустная, основанная на характерном танце.

Однако будет ли она поставлена, эта замечательная композиция? Что вообще станет теперь с театром?

Вчера, когда уезжали с кладбища, Валера взял ее под руку и посадил в свою машину. После нескольких теплых общих слов о том, что время лечит и надо держаться, он сказал, что ему удобней, если долевое участие в контрольном пакете акций казино не изменится и принадлежавшая Глебу часть останется в одних руках. Формально есть три наследника: мать, отец и вдова. Он готов взять на себя юридическую волокиту.

— Мне кажется, именно ты должна стать единственной наследницей Глеба, — произнес Лунек задумчиво, но при этом достаточно жестко. — Константин Иванович уже имеет свою долю в контрольном пакете акций, и будет справедливо, если вся часть Глеба целиком перейдет тебе.

Катя ответила, что очень польщена доверием, однако это слишком серьезный разговор и лучше отложить его на другой раз.

— Именно потому, что разговор серьезный, я хочу, чтобы ты была к нему внутренне готова, — сказал Лунек и больше этой темы не касался.