Мужчина напрягся.

– Нет уж, извините, – резко проговорил он, – таких проблем, как у вашего подзащитного, у нас не образуется.

– Ну, не говорите! В нашей стране от тюрьмы да от сумы не зарекайся!

– Да, есть такая пословица… А если серьезно, то мы хотим вам вот что сказать. Конечно, вы можете работать в рамках закона. Но имейте в виду, что всякое отклонение от них и вступление в связь с коррумпированными работниками судов и прокуратуры нами будет контролироваться.

Я внимательно посмотрел на него:

– А с чего вы решили, что я буду вступать в связь с коррумпированными сотрудниками?

– Нет, мы не вас имеем в виду. Мы говорим про бывших коллег подполковника П., которые, вероятно, уже вступили с вами в контакт. Так им и передайте, что мы будем все контролировать.

– Понял вас, – кивнул я.

Вскоре вернулся Бурлаков. Он протянул мне листок.

– Все готово, – сказал он. – Когда вы к нему собираетесь?

Я посмотрел на часы.

– Так, сегодня в «Лефортово» я уже не успеваю. Значит, завтра утром поеду.

– Отлично, я тоже подъеду завтра утром.

– Но я бы хотел побеседовать с ним один на один.

– Не волнуйтесь, вам никто мешать не будет. Вы с ним переговорите, а потом я обвинение предъявлю, чтобы вас лишний раз не тревожить. Договорились?

– Договорились.

– Во сколько вы будете? – уточнил следователь.

– Думаю, часам к десяти подъеду.

– Хорошо. Я буду к двенадцати. А теперь пойдемте, я вас провожу!

На следующий день в десять часов я подъехал к следственному изолятору «Лефортово», который находится недалеко от набережной Яузы.

Надо сказать, что следственный изолятор «Лефортово» строился как тюрьма НКВД, впоследствии перешедшая в ведение КГБ. Потом была какая-то реформа, здание передали в Управление минюста, и оно стало обычным следственным изолятором. В основном там содержатся лица, причастные к терроризму, привезенные с Кавказа чеченские боевики, а также проходящие по делам органов ФСБ – контрабанда, измена Родине, шпионаж и так далее. Сидят тут и некоторые высокопоставленные военнослужащие.

Войдя в здание, я подошел к коричневой массивной двери и обратил внимание, что над ручкой две кнопки. На какую же нажимать? Они были совершенно одинаковые. Я выбрал левую. Через некоторое время услышал в устройстве мужской голос:

– Слушаю!

– Я адвокат, пришел к своему подзащитному.

Через несколько секунд раздался громкий щелчок автоматического запора и дверь приоткрылась. Я вошел в маленький коридорчик и попал в небольшое фойе, где по углам были расставлены лавочки. На них сидели женщины и мужчины. Нескольких я узнал – это были адвокаты. Видимо, они ждали тут своей очереди. Затем я заметил маленькое окошко в стене. Я подошел к нему и попросил выдать мне требование. Быстро заполнив листок, я протянул его вместе с удостоверением в окошко.

Минут через двадцать в помещение вошли два оперативника, которые вчера сидели в кабинете следователя Генпрокуратуры. Один из них сразу подошел ко мне, кивнув в знак приветствия, и предложил отойти в сторону.

– Ну что, – спросил он, – как у вас дела?

– Ничего. Вот, приехал к клиенту на встречу.

– Вы не задумывались, может быть, вам не стоит в этом деле участвовать? – вдруг произнес оперативник.

– Почему?

– В этом деле никакой перспективы для вас нет.

– Что вы имеете в виду?

– Нет у вас никаких вариантов. Получит он пятнашку по совокупности преступлений. Думаете, мы в игрушки играем? Нет, мы серьезно взялись за коррумпированных милиционеров. Да они, в общем, и не милиционеры, а преступники в погонах. Мы это осиное гнездо под названием РУБОП скоро растрясем!

– Поживем – увидим, – сказал я.

В принципе, оперативник не ошибся. Действительно, через год возникло знаменитое дело «оборотней» – подполковников МУРа во главе с генералом МЧС Ганеевым, которые также были осуждены. Но самое интересное, что это дело тоже вел следователь Бурлаков.

Тут я услышал свою фамилию.

– Вот, меня вызывают, пора идти.

Я прошел еще через несколько дверей, которые открывались автоматически. Наконец меня встретил человек в военной форме с погонами прапорщика. Я понял, что это конвоир, который должен сопровождать меня до следственного кабинета. Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился у металлических шкафов, напоминающих камеры хранения.

– Вам необходимо оставить тут свой «дипломат», взять только блокнот и ручку, – сказал конвоир.