Однако все это оказалось намного серьезнее. Настоящий секс и так-то занятие не из легких, а если добавить к этому наличие катетеров, мочеприемников и прочего, — слишком уж острое желание надо испытывать, чтобы рискнуть. При этом надо обладать настойчивостью и незаурядным чувством юмора. Но основной причиной, убившей всю поэзию данного процесса, причем достаточно быстро, было выражение лица его жены. В вымученной, фальшивой улыбке Блэйн Чапмэн Райм Линкольн не увидел ничего, кроме жалости к калеке, и это прострелило его навылет. Через две недели он подал на развод. Блэйн попыталась протестовать, но бумаги, тем не менее, подписала.

Появились Селитто и Бэнкс. Они принесли собранные Амелией вещественные доказательства и разложили их на столе. Сакс с любопытством следила за ними.

— Специалисты из лаборатории, где занимаются скрытыми следами преступлений, обнаружили еще восемь фрагментов отпечатков, — сообщил Райм Амелии, — но все они, как выяснилось, принадлежали ремонтным рабочим, которые трудились в здании.

— Понятно.

Он улыбнулся:

— Всеговосемь?

— Вам сделали комплимент, — объяснил Том, — это максимум, на что вы могли рассчитывать.

— Перевода не требуется. Том, но все равно спасибо, — кивнул Райм.

— Я счастлива, что смогла быть полезной, — и она постаралась мило улыбнуться.

Что же это такое? Райм был абсолютно уверен в том, что она сломя голову прибежит сюда и бросит мешки с вещественными доказательствами прямо ему на постель. Может быть, даже и пилу, и полиэтиленовый пакет с отпиленными руками жертвы. Он ожидал, что произойдет нечто необыкновенное и сокрушительное. Люди редко снимают перчатки, когда имеют дело с калекой. Райм все время думал о том взгляде, каким она одарила его при первой встрече. Ему казалось, что в нем он увидел какое-то неясное, смутное родство между собой и этой женщиной.

Но, увы, теперь он понял, что ошибся. Амелия Сакс ничем не отличалась от всех остальных: она только погладила его по головке и уже искала ближайший выход.

Его сердце в один момент превратилось в лед. Когда он заговорил, то обращался к паутине, зависшей у самого потолка:

— Мы уже беседовали о крайнем сроке, в который нам надо обнаружить следующую жертву, офицер. Но час и минута нам пока неизвестны.

— Мы считаем, — продолжал Селитто, — что бы ни задумал этот мерзавец совершить со своей следующей жертвой, он ее пока не раздобыл, и поэтому сам не знает, когда наступит предполагаемая смерть. Линкольн рассчитывает, что он опять упрячет несчастного туда, где не слишком много воздуха.

Глаза Сакс при этих словах чуть сузились, и Райм успел это заметить. Похоронить живого человека… Если при этом жертва страдает клаустрофобией, страшнее наказания и не придумать.

Их разговор был прерван вторжением двух мужчин в серых одинаковых костюмах, которые поднялись по лестнице и бесцеремонно вошли в спальню, как будто они жили здесь сами.

— Мы стучали, — сообщил один из них.

— Мы звонили, — поддержал его другой.

— Ответа не дождались.

Мужчинам было чуть больше сорока лет, один чуть выше другого, но оба с одинаковыми прическами и волосами цвета соломы. Они добродушно улыбались, и прежде чем бруклинский выговор испортил все впечатление, Райм успел подумать: «Классические фермерские сыновья». Пожалуй, самым главным отличием их были обильные веснушки на носу у одного из неожиданных гостей.

— Знакомьтесь, джентльмены, — произнес Селитто и представил братьев Харди, детективов Беддинга и Саула, команду, не расстающуюся ни днем, ни ночью. Они обладали искусством выведывать информацию у людей, живущих неподалеку от места преступления. И в этом им равных не было. Это искусство считалось одним из самых сложных. Правда, у Райма никогда не возникало желания овладеть им. Ему нравилось добывать сведения через вещественные доказательства и вручать их вот таким офицерам, которые потом, в разговоре с подозреваемыми, смогут узнать все, что нужно, и заодно разнести в пух и прах любую лживую историю.

Обладая необходимыми данными, братья становились ходячими детекторами лжи. Сейчас они пришли к Райму с докладом, и их ничуть не смущал тот факт, что на данном этапе их начальником становилось гражданское лицо, да еще прикованное к постели.

Когда они заговорили, то делили фразу на двоих, и стоило одному замолкнуть, как его мысль подхватывал другой. Первым начал тот, что повыше и в веснушках:

— Нам удалось обнаружить тридцать шесть…

— Тридцать восемь, если считать двух психов, а он почему-то не принимает их во внимание.

— …субъектов, которых мы и опросили. Правда, удачей это назвать нельзя.

— Потому что большинство их как будто оказались слепыми, глухими, и все, как один, страдали потерей памяти. Ну, как это обычно бывает в подобных случаях.

— Никто не видел никакого такси. Мы прочесали западную сторону. Ноль.

— А теперь хорошие новости, — продолжал Беддинг.

— Мы нашли свидетеля.

— Неужели? — обрадовался Бэнкс. — Фантастика!