Секретарша осуждающе покачала головой.

– Убей меня – не пойму, зачем тебе нужно приходить сюда. Сидела бы себе дома и только бы и делала, что ничего не делала. Мистер Донован ведь не заставляет тебя пахать, как некоторых других.

Она бросила на Бренну восхищенный взгляд, в котором не было и тени зависти, любуясь тем, как прекрасно та выглядит в шелковой кремовой блузке и юбке персикового цвета. Нельзя сказать, что Бренна могла сравниться с Марсией в работе, но с тех пор, как она сама добровольно вызвалась оказывать ей хоть какую-то помощь в бумажных делах, она очень понравилась секретарше своим спокойным и доброжелательным поведением.

Оуэне казалось, что такое же влияние Бренна оказывает и на Донована. Приходя в офис, Бренна неизменно действовала на шефа успокаивающе. Это было незаметно для тех, кто не очень хорошо знал Донована, но Марсия проработала с ним около шести лет и успела отлично изучить его поведение. Она вспомнила, как вчера он вышел из своего кабинета с кипой контрактов в руке и стал ей объяснять, что с ними делать. В это время его взгляд будто магнитом привлекло к фигурке жены в другом конце комнаты, где та спокойно подшивала какие-то бумаги и аккуратно раскладывала их по полкам. Он продолжал отдавать распоряжения по поводу контрактов, но от Марсии не ускользнуло, что он не сводил глаз с Бренны ни на секунду до того мгновения, когда в его кабинете зазвонил телефон, и он с явной неохотой ушел из приемной.

Бренна пожала плечами.

– Мне надоедает сидеть дома и ничего не делать. Я не привыкла быть праздной светской дамой. Старалась все время проводить с Рэнди, но у него теперь есть Дорис, и он не очень-то во мне нуждается. Мне хочется заниматься хоть какой-то полезной работой, иначе я взвою от тоски.

Марсия сочувственно улыбнулась.

– Думаю, после премьеры «Забытого мига» у тебя не будет с этим проблем. Тебя завалят приглашениями на съемки. Я слышала, ты сыграла совершенно бесподобно…

Бренна легко постучала по столу.

– Постучим по дереву, чтобы не сглазить. Пока об этом еще рано говорить. Какое у тебя правительственное задание для меня сегодня?

И она усердно занялась кипой контрактов, которые ей дала Марсия, улыбаясь про себя: ей удалось утаить часть правды о том, что заставляет ее приходить в офис. Не могла же она честно признаться в том, что она до сих пор – а после свадьбы прошло уже три месяца – так страстно влюблена в Майкла, что не может выдержать и дня разлуки с ним. Такому объяснению вряд ли кто мог сейчас поверить. По мере приближения даты премьеры фильма Майклу приходилось все больше и больше времени проводить у себя на студии, где он напряженно работал над рекламными роликами и вопросами проката картины.

После недели такой разлуки Бренна пожаловалось ему на скуку и ненавязчиво поинтересовалась, нельзя ли и ей приезжать по утрам с ним на работу, чтобы хоть чем-то помогать в офисе. Донован согласился, и с тех пор она вот уже три недели была постоянным сотрудником киностудии. Конечно, такая работа не совсем удовлетворяла ее, но утешало хоть то, что она находится рядом с мужем. Она могла видеть его, тихо перебрасываться несколькими словами, изредка даже вместе обедать в кафе, если это позволял график его работы.

Сегодня утром она очень расстроилась из-за приступа тошноты, но решила не поддаваться неожиданной болезни. Она не позволит, чтобы какой-то зловредный вирус лишил ее еще одной утренней встречи на работе с Майклом. Бренна вспомнила, как три дня назад она осталась дома и увидела мужа только перед ужином, когда он вернулся домой после работы. Тогда она чуть не сошла с ума от тоски по нему, совсем потеряв голову от одиночества. Приходилось признать, что чувства взяли верх над разумом, и за три месяца Майкл успел избаловать ее, чему она, впрочем, не очень и сопротивлялась. И хотя он даже после работы не проводил все часы с ней, продолжая трудиться и дома, после свадьбы он уделял ей больше времени, чем теперь.

Тогда они провели на острове два божественных дня, и в течение этого времени она узнала многое не только о Майкле, но и о себе. Бренна с удивлением обнаружила в себе безграничную пылкую страсть, с которой она до самозабвения отдавалась мужу. В его руках она превращалась в нетерпеливую, жаждущую обучения ученицу. Донован иногда восторженно смеялся перед тем, как дать ей то наслаждение, о котором она умоляла. Бренна не сомневалась, что и он был счастлив от того, что у нее оказалась такая страстная натура. Он шептал ей об этом на ухо, находясь наверху блаженства; она видела это в его глазах, когда сама стонала, доведенная до экстаза. Как и предполагала Бренна, Майкл оказался чрезвычайно требовательным и чувственным любовником, который получал наивысшее наслаждение от физической близости и не скрывал этого от нее. Он старался не повторяться, чем приятно поражал ее, и проявил такую искусность, что через неделю ему удалось настолько настроить ее сексуальные реакции и тело, что он мог возбудить Бренну одним взглядом. Она задумчиво улыбнулась, вспомнив, как именно это однажды произошло месяц назад.

В то утро она сидела в монтажной, забравшись с ногами в свое любимое кресло в углу комнаты, когда заметила пристальный взгляд Майкла. Его глаза потемнели, окидывая жадным взором ее грациозную фигуру, стройные ноги, которые обнажились больше обычного, высокую грудь, выпирающую из-под легкой рубашки. И вдруг Бренна почувствовала, как под его взглядом напрягаются и затвердевают ее соски, а к лицу приливает кровь. Она увидела, что на виске у Майкла запульсировала жилка, и он отложил в сторону пленку, которую до этого внимательно исследовал. Она не помнила, какую причину придумал Донован, чтобы объяснить свой неожиданный уход двум монтажерам, с которыми он работал, как они ушли из монтажной и оказались в расположенной наверху спальне.