Предложение было, конечно, весьма заманчивым, но Кэтрин решила не поддаваться соблазну, как ни трудно было ей отказать Эдуардо, который явно не сомневался в ее согласии.

— Боюсь, что это невозможно, — твердо сказала она. — Я должна искать работу. Кроме того… — Она замолчала.

Две пары темных глаз вопросительно уставились на нее.

— Кроме того — что. querida? — спросила Ана.

— Совершенно очевидно, что Кэтрин просто не хочет остаться, — сказал Эдуардо, отодвигая тарелку.

— Это не так! — Кэтрин вспыхнула и разозлилась на него за то, что он завел этот разговор при Ане, которая сгорала от любопытства, чувствуя накалившуюся обстановку. — Но у меня уже куплен на субботу билет. Я в самом деле не могу остаться.

Глаза Эдуардо, обращенные на нее, стали ледяными.

— В таком случае, разумеется, больше говорить не о чем.

— Но все равно спасибо огромное за приглашение, — запоздало добавила она, оробев при виде его внезапной надменности.

— De nada [42] .

С безукоризненной любезностью предложив ей сыру и фруктов, он больше не произнес почти ни слова до самого конца ужина. Как только подали кофе, он посмотрел на часы и поднялся.

— Corn licenсa. Я возьму кофе в кабинет. Сегодня мне нужно разобраться со счетами, которые я привез из Вьяна-ду-Каштелу. Придется засесть сейчас же, иначе я не лягу в постель до утра.

Кэтрин почувствовала себя глубоко уязвленной, когда Эдуардо, изобразив небрежный, без улыбки, поклон, удалился из комнаты.

Ана удивленно зацокала языком.

— Que coisa! [43] Эдуардо в таком плохом настроении! Пожалуйста, извини его, Кэтрин!

Кэтрин заверила ее, что беспокоиться не о чем, но в глубине души кипела от ярости из-за того, что Эдуардо так испортил вечер. Граф де Понталегре — в этом не было никаких сомнений — привык, что люди соглашаются с его желаниями, как только он их высказывает.

Без Эдуардо вечер для Кэтрин потерял всю свою прелесть, и она вздохнула, испытывая неловкость за свое облегчение при виде Фернанды, внесшей наконец поднос для чая.

— Для доны Катерины, — объявила та и поставила поднос перед Кэтрин. — Сеньор Эдуардо приказал принести сюда.

— Как мило с его стороны! — Кэтрин благодарно улыбнулась. — Но, надеюсь, вы не встали специально из-за этого, Фернанда? Я ведь и сама могу приготовить себе чай, если мне захочется.

— De maneira nenhuma, senhora, — чопорно поджала губы женщина. — О Senhor Conde таndou [44] . Он приказывает. Я исполняю.

Ана вздохнула, когда Фернанда попрощалась с ними и вышла за дверь.

— Она все еще сердится на Эдуардо. Она называет его сеньор граф только тогда, когда он выводит ее из себя.

Поскольку Кэтрин и сама была не очень-то довольна поведением Эдуардо, она промолчала и лишь предложила Ане чашку чая.

— Ndo, obrigada, — сонно зевнула Ана.

— Почему бы тебе не забраться в постель? Я только допью чай и тоже поднимусь к себе, немного почитаю., — Кэтрин усмехнулась. — Карлосу, ты же знаешь, не понравится невеста с чернотой под глазами!

— Е verdade. — Ана, еще немного поломавшись, поцеловала Кэтрин в обе щеки и ушла спать с явным удовольствием.

Кэтрин медленно выпила одну чашку чая, потом другую, хотя пить ей не хотелось. Она втайне надеялась, что Эдуардо все-таки выйдет к ней. Когда ей с оскорбительной ясностью стало понятно, что ничего такого от Эдуардо не дождаться, она спустилась вниз с подносом и вымыла на кухне посуду. Потом вернулась в sola, но тот по-прежнему навевал уныние своей пустынностью, и Кэтрин со вздохом вышла в холл, освещенный, как обычно, слабым мерцанием лампочек и лунным светом, пробивавшимся сквозь окошки.

Она заколебалась, глядя на дверь кабинета в дальнем углу холла. Дверь была закрыта, и Кэтрин быстро прошла по каменным плитам, надеясь, что цоканье ее каблуков выманит Эдуардо из его убежища, однако надежда ее не оправдалась. Кэтрин скорчила в сторону закрытой двери гримасу и щелкнула выключателем на лестнице, однако свет, едва мигнув, тут же погас, как будто где-то перегорели пробки. Кэтрин сдвинула брови. Вот и подходящий повод заглянуть к Эдуардо. С другой стороны, в своем нынешнем настроении он, возможно, просто вручит ей свечу и выпроводит со своим чопорным, приводящим ее в содрогание поклоном. Расстроенная, она стала подниматься наверх, некстати вспомнив слова Эдуардо насчет призраков.