Превозмогая страх, Кэтрин медленно поднималась по темной спирали лестницы, нащупывая ногами ступеньки, хотя ее подмывало опрометью взлететь наверх и юркнуть в свою комнату На первой площадке крошечное оконце своим мерцанием немного облегчило подъем, и она перевела дух, но уже через несколько ступенек ее обступила кромешная тьма, и сердце у нее ушло в пятки. Она замерла, прислушиваясь к неясному шороху. Потом, сцепив зубы, заставила себя одолеть несколько последних шагов к спасительному кругу лунного света — и тут же издала вопль ужаса, столкнувшись с темной фигурой, которая преградила ей путь. Она яростно отпихивалась, от страха не узнавая голоса Эдуардо, к которому влетела в объятия.

— Dens, Кэтрин, это я! Не дерись так. Я не хотел тебя напугать!

— Тогда какого дьявола ты здесь торчишь в темноте! — в ярости рычала она, пытаясь высвободиться.

— Потому что я хотел поговорить с тобой до того, как ты пойдешь спать. — Он крепко обхватил ее. — Нет. Я тебя не выпущу. Успокойся.

Кэтрин разгневанно уставилась на него.

— Если ты хотел меня видеть, почему не пришел в бар?

— Потому что там была Ана. Мне надо поговорить с тобой наедине.

— Поговорить? — с подчеркнутой язвительностью протянула она, и в ту же секунду хватка его ослабла.

Эдуардо отступил, и, даже несмотря на тусклый свет, она увидела возмущение, написанное у него на лице.

— Я никогда не имел привычки навязывать свое внимание женщине. И не собираюсь нарушать свое правило с тобой, Кэтрин.

Кэтрин какое-то время молчала, скрестив на груди руки и ожидая, пока успокоится сердце.

— Я не права, — наконец признала она. — Извини. Но ты меня испугал до смерти. Это все твоя вина, все твои вчерашние разговоры о привидениях. На секунду я было подумала, что это какой-то умерший Барросо появился передо мной.

Он слабо усмехнулся.

— А вместо этого увидела живого Барросо. Слишком живого, предупреждаю тебя, потому что, несмотря на все мои уверения, я ничего на свете так не хочу, как обнять тебя, Кэтрин. Но не стану. Если только, — мягко добавил он, — ты не подашь мне знак, что наши желания совпадают.

Кэтрин вздернула подбородок.

— С какой стати мне это делать?

— В самом деле, с какой стати? — Он прислонился к стене. — Тогда давай поговорим. Или позволь мне говорить, Кэтрин. Я хочу извиниться за свое поведение вечером.

— За то, что ты, как надутый школьник, выскочил из комнаты, когда я отказалась согласиться с твоим планом? Ты это имеешь в виду?

— Exatamente. — Он склонил голову. — Этот план мне показался таким разумным, таким соблазнительным, понимаешь? Для меня твой отказ был просто как ледяной душ. Да еще я был расстроен, что лишен возможности убедить тебя, — меня стесняло присутствия Аны. Entao, я скрылся в кабинете.

Кэтрин испытующе взглянула на него.

— Ты справился с работой?

— Он улыбнулся.

— Да. De verdade, она не заняла у меня много времени. — Он оттолкнулся от стены. — Но после собственных заверений в том, что мне нужно работать до утра, гордость не позволила мне вернуться в sola.

— Гордость так много для тебя значит?

— Sem duvida. Без гордости мужчина — не мужчина! — Эдуардо еще чуть отступил от стены, перекрыв ей путь к спальне. — Неужели никак нельзя убедить тебя остаться, Кэтрин? Мне было бы так приятно показать тебе мой любимый Миньо. Понимаешь, его называют колыбелью Португалии — это не только место, где я родился, но и место рождения всей моей страны!

Отступление ей отрезала темная лестница, так что у Кэтрин не было иного выхода, как только оставаться на месте.

— Хорошо бы, конечно, согласиться, — вздохнула она. — Но это просто невозможно, Эдуардо. Мне нужно вернуться домой, чтобы подыскать работу, билет куплен, мама ждет меня — целый список причин, по которым я должна, в самом деле должна уехать. — А в начале списка, добавила она про себя, самое главное: если я задержусь, ты оставишь такой след в моем сердце, который уж точно никакими путешествиями не залечить.

— Ни одна из этих причин не была бы серьезной помехой, если бы ты хотела остаться, Кэтрин, — еле слышно пробормотал Эдуардо. — Скажи мне правду. Эти… эти узы, которые я ощущаю между нами… Неужели ты их не чувствуешь?

Она потупилась.

— И ты еще сомневаешься? Конечно, чувствую. Иначе…

Он схватил ее за локти.

— Иначе ты не сдалась бы так мило на мои поцелуи! Не так ли?

Она молча кивнула, и он медленно привлек ее к себе, так что она припала щекой к его груди, слыша гулкое биение его сердца. Руки Эдуардо сомкнулись вокруг нее, и он прижался лицом к ее волосам, не сдержав протяжного облегченного вздоха.