— Наконец-то! — воскликнул Ягуар. — Этот опорный пункт нашего врага, который до сего времени постоянно являлся главным связующим звеном в цепи, опутывавшей Техас, станет завтра непоколебимой защитой его свободы. Слава Тебе, Господи, за то, что Ты венчаешь великою победой борьбу нашу!

— Я думаю, что вы овладеете крепостью еще до восхода солнца.

— О, если бы исполнилось все то, что вы сказали! — и молодой человек, объятый чувством восторга, пожал руки Удивительному старику, обнял его. Он чувствовал теперь не ужас и отвращение к нему — он готов был признать в нем посланника свыше, он готов был молиться, губы его невольно произносили имя Господа. Странный контраст представляли эти два человека: один бесстрастный, которого никто и ничто не волновало, все чувства которого были закованы как бы в непроницаемую броню; другой — впечатлительный, пылкий, готовый обнять весь мир за эту радостную для него весть.

Наконец старик сказал:

— Теперь пойдем, если хочешь. Пора.

— Сейчас, сейчас.

И они вышли из палатки.

По приказанию Ягуара Джон Дэвис разбудил четыреста человек из числа самых ловких и самых храбрых техасских повстанцев, собравшихся под стенами асиенды.

Они выстроились в нескольких шагах от палатки и стояли неподвижно, в глубоком молчании. Их карабины, стволы которых были окрашены темной краской, дабы они не блестели при лунном свете, лежали сложенные по несколько штук на земле.

Командиры отрядов стояли в стороне. Они тихо, но с оживлением переговаривались между собою, не понимая, зачем их предводитель приказал разбудить их.

Ягуар подошел к ним. При его приближении офицеры расступились. Молодой вождь и Белый Охотник За Скальпами вошли в образовавшийся круг, который тотчас же замкнулся.

Джон Дэвис немедленно узнал ужасного старика и не мог сдержать выражения изумления.

— Господа, — начал тихим голосом Ягуар, — мы идем нанести врагу решительный удар. Если удастся, то мы завладеем асиендой, не произведя почти ни одного выстрела.

Шепот изумления пробежал между офицерами.

— Человек, которому я безусловно доверяю, — продолжал Ягуар, — указал мне на существование потайного хода, неизвестного гарнизону, и по этому ходу мы войдем в крепость. Пусть каждый из вас станет во главе своего отряда. Движение наше мы должны совершить в полной тишине, как индейцы на тропе войны. Вы поняли меня? Надеюсь на вашу отвагу. На случай разделения пароль будет: Техас и свобода. По местам, господа!

Круг разорвался, каждый офицер направился к своему отряду и повторил перед ним слышанное от командующего.

Джон Дэвис подошел к Ягуару.

— Одно слово, — шепотом сказал он ему.

— Говори.

— Вы знаете этого человека, которого привели?

— Да.

— Вы уверены?

— Это Белый Охотник За Скальпами.

— И вы полагаетесь на него?

— Безусловно.

Американец покачал головой.

— И это он сказал вам про существование тайного хода, по которому мы должны войти в крепость?

— Он.

— Будьте осторожней!

Ягуар пожал плечами и быстро проговорил:

— Вы с ума сошли.

— Гм! Может быть, — отвечал Джон, — но все равно я буду следить за ним.

— Пожалуйста.

Американец отошел, бросив на старика подозрительный взгляд.

Старик, по-видимому, совершенно не обратил внимание на этот тихий разговор — он ждал только сигнала к выступлению.

Наконец команда марш! пролетела по рядам, и неподвижная до того момента колонна заколебалась.

Все эти люди привыкли к долгим переходам по прериям. Они ступали так легко и неслышно, что, казалось, неслись над землей как призраки, тем более что к тому же они соблюдали полное молчание.

В это время само небо как бы стало на их сторону: луна скрылась за густой черной тучей, уже давно тихо надвигавшейся с горизонта, и чистый серебристый лунный свет быстро сменился непроглядным мраком, в котором потонул весь отряд. В нескольких шагах впереди отряда шли рядом друг с Другом Ягуар, Белый Охотник За Скальпами и Джон Дэвис.

— Отлично, — проговорил тихо молодой человек, — все благоприятствует нам.

— Подождем конца, — ворчал американец, так как его подозрения не только не уменьшались, но росли с каждым мгновением.

Охотник За Скальпами по выходе из лагеря повел колонну не прямо к холму, на котором высилась асиенда, но заставил ее сделать длинный крюк в обход лагеря.

В долине царила глубочайшая тишина, как лагерь, так и асиенда, казалось, погружены были в сон, ни одного огня не было видно. Но это была предательская тишина, в ней таилась гроза, уже готовая разразиться.

Техасцы шли беззвучно, как волки, каждый ступал в след, оставленный идущим впереди. Пальцы были приложены к куркам. Казалось, слышно было биение их сердец, пылавших жаждой сразиться с врагом.