В глубине этой подземной залы находилась лестница ступенек в двадцать, довольно широкая, но без перил. Она поднималась до потолка и уходила в четырехугольное отверстие. Скорее всего, там находился подъемный люк, но пыль, непрестанно испускаемая гранитом, так густо покрыла и стены и потолок, одела все таким толстым мягким покровом, что совершенно нельзя было разглядеть очертаний подъемной двери.

Оглядев внимательно подземелье, Ягуар подошел к старику, неподвижно стоящему около огня.

— Где же мы теперь? — обратился он к нему.

Все насторожились, желая поймать каждое слово старика.

— Мы теперь, — отвечал он, — как раз под двором асиенды, эта лестница ведет к подъемному люку, который я вам сейчас укажу. Этот люк открывается в корраль, давно уже оставленный, в котором, я полагаю, сейчас находятся дрова.

— Хорошо, — отвечал на это Ягуар, — но прежде, чем решиться ввести туда весь отряд — так как все это может оказаться ловко расставленной западней — я сам вместе с вами осмотрю этот корраль, чтобы собственными глазами убедиться, что все, что вы говорите, — правда.

— Я именно и хотел предложить тебе идти со мной.

— Отлично, но только как же мы откроем люк? Малейший шум поставит на ноги весь гарнизон, а мы занимаем позицию, крайне неудобную для того, чтобы вступить с ним в бой.

— Об этом не беспокойся, я берусь открыть люк безо всякого шума.

— Ну ладно, пойдемте, время не терпит.

— Это правда, следуй за мной.

Оба они направились к лестнице. Достигнув последней ступеньки, Охотник За Скальпами уперся головой в потолок и не без некоторого усилия слегка приподнял каменную плиту, замыкавшую свод, затем ухватил ее руками за края и тихо, без малейшего шума опрокинул и опустил наземь. Открылся проход, достаточный для двух человек.

Охотник За Скальпами первым вылез наверх. Одним прыжком очутился возле него Ягуар, с пистолетами в руках, готовясь размозжить ему голову при первом же его подозрительном движении. Через полминуты он убедился, что у старика нет ни малейшего намерения учинить предательство. Он устыдился своих подозрений и спрятал оружие.

Белый Охотник За Скальпами говорил правду: они очутились в заброшенном коррале, который оказался совершенно пустым.

Ягуар приблизился к двери, за которой слышались шаги и бряцание оружия, и увидел, что дверь едва держалась. Сшибить ее не представляло никакого труда.

— Да, — тихо проговорил он, — вы сдержали свое слово.

Но старик уже не слушал его. Словно что-то приковало глаза его к двери корраля; он упорно смотрел на нее и дрожал всем своим телом.

Не стараясь узнать, что могло привести старика в такое волнение, Ягуар подбежал к люку и нагнулся вниз. Джон Дэвис уже ждал его на последней ступеньке.

— Ну что? — спросил он Ягуара.

— Все как следует, влезайте все, только без шума.

Четыреста техасцев один за другим выскочили из-под земли. Они показались бы порождением ада, если бы в ту минуту их мог увидеть посторонний глаз.

По мере своего появления наверху, они молча выстраивались в ряды. Когда все вышли, Ягуар положил плиту на старое место и обратился к своим повстанцам со следующими тихо, но ясно произнесенными словами:

— Друзья! Всякое отступление отрезано, нам осталось теперь или умереть, или победить!

Техасцы не отвечали, но в их взорах загорелась такая решимость и отвага, что и без слов стало понятно, что они не отступят ни перед чем.

Страшное напряжение охватило весь отряд в тот момент, когда Белый Охотник За Скальпами налег на дверь корраля.

— Вперед! — закричал Ягуар.

Техасцы двинулись за своим предводителем. Это было какое-то неудержимое, стихийное стремление, все сокрушающее на своем пути.

В противоположность техасцам, которые дали захватить себя врасплох, мексиканцы не спали. Согласно приказанию полковника, отданному при выступлении, весь гарнизон собрался в боевом порядке в патио асиенды, готовый по первому же сигналу идти на подкрепление.

Но, во всяком случае, они никак не могли ожидать нападения с той стороны, откуда оно было произведено. Суеверным мексиканцам действительно показалось, что на них нападает отряд демонов. Их изумление, ужас и последовавшее за этим смятение не поддавались никакому описанию.

Техасцы поняли, какое впечатление они произвели, и пользуясь им, секли и рубили направо и налево, стараясь не дать врагу опомниться.

Но мексиканцы тоже скоро сообразили всю выгоду своего положения: неприятель не мог развернуться в узком пространстве и не мог окружить их. Они очистили середину двора, сплотились вокруг своих офицеров, которые ободряли их и словом и примером, и решились достойно исполнить свой долг. Битва вместе с этим вступила в новую фазу и продолжалась с новым ожесточением.