Дверь отворилась, за ней открылся длинный, совершенно пустой коридор.

— Ну вот, генерал, разве я не сдержал своего слова? — обратился к нему Ягуар.

— Да, вы прекрасно сдержали его, нельзя не согласиться. Теперь, господа офицеры, — обратился генерал к своим адъютантам, — обнажим шпаги и вперед.

— Одну минуту, прошу вас, генерал, — остановил их Ягуар.

— Что такое?

— Я хочу вам только напомнить слова мои: я сказал, что вы закончите осмотр свой этой комнатой.

— Ну и что же?

— Я хочу сдержать и это второе свое слово, как сдержал первое.

В тот же момент, прежде чем генерал и его спутники могли что-нибудь сообразить, они почувствовали, что пол раскрылся под их ногами и они летят в подземелье, правда не глубокое, но погруженное в совершенный мрак.

— Счастливого пути! — смеясь, крикнул им Ягуар, закрывая западню.

Пока происходило все описанное нами в предыдущей главе, солнце закатилось, и как это всегда бывает в этих широтах, ночь немедленно спустилась на землю.

Закрыв западню, Ягуар направился было по потайному ходу к своим товарищам, но шум шагов снаружи заставил его переменить свое намерение. Он затворил дверь и вновь оперся на камин в ожидании нового посетителя.

Последний не замедлил появиться. Хотя ночная темнота и не позволяла разглядеть его лица, но по обильному золотому шитью и по бряцанию шпор и позвякиванию сабли можно было заключить, что вновь прибывший занимал высокое положение в мексиканской армии.

Тем не менее минуту спустя глаза Ягуара, обладавшие, кажется, кошачьей способностью видеть в темноте, узнали незнакомца, но это заставило его лишь нахмуриться и сделать недовольный жест.

— Кто здесь? — спросил вошедший офицер, останавливаясь на пороге и из вполне понятной осторожности не решаясь проникнуть далее.

— А кто вы сами и что вам угодно, — отвечал Ягуар, изменив голос.

— Странный вопрос, — вновь начал офицер и положил руку на эфес сабли, — сначала зажгите огонь, а то эта комната словно какая-то проклятая нора. При свете нам будет удобнее разговаривать.

— К чему, что вы хотите сообщить мне? Вы можете, наконец, оставить свою саблю в покое. Здесь хотя и темно, но это вовсе не проклятая нора, как вы думаете.

— Что случилось с генералом Рубио и его офицерами?

— Разве вы мне поручили стеречь их, полковник Мелендес? — ядовито проговорил Ягуар.

— Кто же вы такой, что знаете меня и отвечаете так дерзко?

— Быть может, друг ваш, который очень опечалился, увидев вас здесь. Лучше, если бы вы были в другом месте.

— Друг не станет так прятаться, как это делаете вы.

— Почему же не станет, если этого требуют обстоятельства?

— Оставим эту детскую перепалку… Желаете вы прямо ответить на мой вопрос?

— На какой?

— На вопрос, который я предложил вам относительно генерала.

— А если я скажу, что не желаю?

— Так я поищу средства принудить вас к этому.

— Пустые слова, полковник.

— Но я докажу вам, что они далеко не пустые.

— Не думаю. Я не сомневаюсь в вашей храбрости, сохрани Бог, она мне известна уже давно.

— Так за чем же может стать дело?

— За средствами для приведения в исполнение слов.

— Их легко найти.

— Попробуйте.

Во время разговора полковник машинально сделал один или два шага внутрь комнаты.

— А вот сейчас, — и сказав это, он обернулся к двери, которую хотел отворить.

Ягуар ответил резким смехом. Дверь была заперта и, несмотря на все усилия полковника, не отворялась.

— Значит, — сказал он наконец, обращаясь к своему невидимому собеседнику, — я — ваш пленник.

— Быть может — это будет зависеть от вас.

— Стало быть, вы желаете и меня засадить в ту же мышеловку, где, вероятно, сидит уже генерал со своими адъютантами. Что ж, попробуйте, только предупреждаю, что я дешево не дамся и буду защищаться.

— Очень печально, полковник. Вы совершенно напрасно угрожаете человеку, к которому вы до сих пор не должны бы питать ни малейшего чувства неприязни, и если бы вы узнали, кто говорит с вами, то пожалели бы о своих угрозах.

— Говорите же, что именно постигло моих товарищей и что ожидает меня.

— Мои намерения лучше ваших, так как, если бы я находился в вашей власти, подобно тому, как вы сейчас находитесь в моей, то ваш генерал дорого бы заставил меня заплатить за мою опрометчивость. Но оставим это, время идет. Генерал Рубио и его офицеры — у меня в плену. Вы сами признаетесь, что и вы также находитесь в моем распоряжении. Удалите солдат от моего дома, дайте мне честное слово, что в течение суток мексиканское правительство через своих агентов ничего не предпримет против меня — на этих условиях, и только на этих, я немедленно возвращу всем вам свободу.