– Круто, - усмехнулся Николай Павлович, - такого я даже в американских триллерах не видел.

– У нас случай почище любого фильма ужасов, - согласился Борис Моисеевич, - последнего нашли в подвале, прикованного на цепь, как собаку. Там вообще ощущение, что его пропустили через мясорубку, потом долго мыли, а потом сушили электротоком. Полный подвал был воды, его бы и не нашли, но сторож подсказал, что был еще и Енот. Поискали, а он плавает себе мирно в подвальчике.

– Чего еще сторож говорит? - спросил Николай Павлович.

– Он утверждает, что была еще какая-то девушка, - ответил Борис Моисеевич, - которую бандиты сначала на цепь посадили в том самом подвале, где Енота потом нашли. Куда делась неизвестно. Возможно, убийца ее отпустил. А может быть она ушла раньше. Сторож не помнит, потому что напился сразу после прихода Слона с Енотом. Он больше никого и не видел, ни Пельменя, ни Витамина. И как оказался в кабинете директора не помнит. Нам бы отыскать эту девицу. Возможно, она чего подскажет про убийцу, если сама жива.

– А девушка не может быть убийцей? - спросил Николай Павлович.

– Теоретически, конечно, может, - согласился Борис Моисеевич, - но практически вряд ли. Подумай сам. Это же не массовое убийство отряда пионеров в летнем лагере. Замочили четырех бандитов, которые, поверь мне, могли за себя постоять.

– Да, - согласился Николай Павлович, - это точно. Значит сторож не в курсе?

– Совершенно, - ответил следователь.

– А сам он не мог всего этого натворить? - спросил начальник милиции.

– Да, - усмехнулся Борис Моисеевич, - и сам себя запер на ключ снаружи.

– Точно, - согласился Николай Павлович, - этого я не знал.

– Дальше убийца сел в машину Пельменя и поехал к офису Князя, - сказал Борис Моисеевич, - и вот тут опять всплывает девушка-сообщница. Она нагло зашла к секретарше Князя, связала ее скотчем и телефонным шнуром и выведала домашний адрес Князя.

– Запомнили ее? Охрана или кто-то еще? Приметы какие-то? поинтересовался Николай Павлович.

– Она была в темных очках и в косынке, - сказал следователь, - никаких особых примет. Да, за этой секретаршей Князева за самой такой "хвост" волочиться, что лучше бы ей самой было, чтобы эта девка ее этим шнуром придушила.

– Ну, и дальше что? - спросил Борис Моисеевич.

– Дальше возле самого дома Князя машиной Пельменя, как лягушку, раздавили Корейца, зажав его между машинами, - ответил Борис Моисеевич, бедняга еще минут тридцать задыхался, пока не подох.

– Свидетели есть? - спросил начальник милиции.

– Была целая толпа народа на месте происшествия, - ответил Борис Моисеевич, - но все разбежались, когда милиция приехала.

– Вот, уроды, - сказал начальник милиции, - а как их коснется будут бегать, ныть, что люди вокруг жестокие и неотзывчивые.

– Это точно, - согласился Борис Моисеевич, - но когда в натурально бандитский джип врезается совершенно уголовная иномарка, раздавив несомненного бандита, никому не хочется давать показания, дабы уберечь свою задницу от печальных последствий.

– И Кореец, значит, подох? - спросил Николай Павлович.

– Мертвее всех мертвых, - перефразировал знаменитое изречение следователь.

– А теперь, давай, расскажи про Князя, - потирая руки от удовольствия, произнес Николай Павлович.

– Князя застрелили четырьмя выстрелами в упор, - радостно сказал Борис Моисеевич, - в собственной ванной.

– Да, что ты говоришь! - как бы удивился Николай Павлович, хотя он давно уже знал этот факт. Просто ему было приятно его слышать еще, и еще раз.

– Он лежал на дне джакузи наполненной розовой водой, - сказочно описывал жуткую картину следователь, - и таращился в потолок мертвыми глазами. А вода стекала на пол, в коридор. Хорошо, что в полу ванной было отверстие для стока воды, а то бы всех соседей затопило. По евростандарту жил бандит.

– Погоди-ка, - спросил Николай Павлович, - когда в него стреляли?

– Утром, - ответил Борис Моисеевич, - около девяти часов.

– А жена его, где была? - удивился Николай Павлович.

– Дома была, - ответил следователь.

– И что, она убийцу даже краем глаза не видела? - спросил начальник милиции.

– Ее из-под кровати с трудом извлекли к обеду, - сказал Борис Моисеевич, - она вся обделалась, когда выстрелы услышала и залезла под кровать. Тащили за ногу ее оттуда всем отделением.

– Ха-ха-ха, - заржал Николай Павлович, - вот история. Книгу надо писать!