— Скажи, вы обсуждали Вимьеру до моего прихода? У Нейла забегали глаза, он заставил себя улыбнуться.

— Так, одно-два слова. Все согласились, что это дело прошлое и не стоит из-за него портить старую дружбу.

— Тогда я действительно в большом долгу перед тобой, — задумчиво проговорил Сильвестр, чуть прикрыв глаза, чтобы Нейл не заметил их блеска. — Согласен, дело прошлое, но, может быть, теперь ты мне расскажешь, что же все-таки произошло в тот день?

Джерард поджал губы и сделал рукой жест, словно бы отмахиваясь от вопроса.

— Нет никакого смысла начинать все сначала, Сильвестр.

— Но ты должен был прийти с подкреплением. Ты своими глазами видел, как я сдался?

Джерард закрыл глаза и постарался сделать вид, словно эти воспоминания были для него слишком болезненны.

— Я ведь сказал на суде, что не видел этого. Так что мне нечего добавить по этому поводу.

— Но ты пришел с подкреплением?

— Да. Согласно приказу.

— Какими силами? — медленно спросил Сильвестр.

— Со мной было полторы сотни солдат.

— Но тогда какого черта мне было сдаваться? — Сильвестр поднял голову и устремил на Нейла пронзительный взгляд. — Как мне говорили, французы захватили знамя, перебив моих людей. Почему не убили и командира?

— Мне нечего тебе сказать, Сильвестр. — Нейл вдруг резко встал. — Никто не знал и не знает правды, так почему бы тебе не оставить это дело в покое?

Сильвестр тоже поднялся.

— Я не могу этого сделать, Нейл. Я не могу жить с сознанием, что совершил нечто постыдное. Я должен узнать, что же произошло на самом деле.

Граф внимательно следил за лицом Нейла и видел, как в глазах у того снова появился страх.

Граф резко поставил рюмку на стол, и она с нежным звоном раскололась. Он пожал плечами, словно извиняясь за свою неловкость.

— Ну, мне пора идти, я и так уже слишком задержался. Но мы славно посидели, как в доброе старое время, — весело проговорил Сильвестр и направился в холл. — Надеюсь все же, что память вернется ко мне и правда наконец восторжествует.

С этими словами он взял у слуги плащ и перчатки.

— Еще раз спасибо за приятный вечер. Когда Сильвестр пожимал руку хозяина, улыбка его была дружеской, но вдруг он словно что-то вспомнил.

— А как звали твоего сержанта? Того, что свидетельствовал на военном суде? Ужасное лицо, но, думаю, вояка отменный.

Джерард покачал головой:

— Я не помню его имени.

— Жаль, я бы мог его найти. Ну, еще раз до свидания!

Граф быстро спустился по лестнице и поднял руку в прощальном приветствии. На лице Нейла застыл ужас. Он усиленно тер подбитый глаз.

Джад О'Фланнери на суде был немногословен. Сильвестр хорошо помнил его лицо с нашлепкой на глазу и огромным красным шрамом на щеке.

Одно лишь упоминание об этом человеке вызвало панику у Джерарда.

Сильвестр с минуту стоял на мостовой, задумчиво глядя перед собой, затем круто повернулся и пошел в направлении, противоположном Керзон-стрит.

Нейл Джерард набросил пальто и вышел из дома через заднее крыльцо. Он шел к Джермин-стрит, в дом, где его хорошо знали и где всегда охотно угождали его вкусам. Хозяйка заведения привела ему маленькую девочку с волосами, заплетенными в короткие косички. Она очень убедительно изображала страсть и громко вскрикивала, когда, по ее мнению, этого требовали обстоятельства. Но глаза ее оставались пустыми, даже когда Джерард причинял ей боль. Он вымещал на маленькой проститутке всю злобу, горечь и страх, которые только что испытал.

Когда Фостер открыл графу Стоунриджу дверь, было уже за полночь, и Сильвестр удивился, обнаружив, что в доме еще не ложились спать, а в гостиной горят свечи.

— Что тут было, Фостер?

Он сделал шаг в сторону, пропуская слугу, торопившегося из столовой с подносом, полным грязной посуды.

— О, целый прием, сэр, — ответил Фостер сияя. Он принял у графа плащ и перчатки. — Прямо как в старые времена, милорд. Все семейство за обеденном столом, и мистер Эдвард, и кавалер леди Клариссы. — Он закрыл входную дверь и добавил: — Молодой мистер Лейси мне кажется милым джентльменом, сэр. Помяните мое слово, они поженятся еще до Рождества.

Фостер снова повернулся к графу, и сияние на его лице угасло, едва он увидел выражение глаз его светлости. Это была смесь грусти и раздражения.

— Если я правильно понял, леди Белмонт и девочки обедали здесь? — медленно спросил Сильвестр. — С моими матерью и сестрой?

— Да, сэр, именно так. Но леди Джилбрайт и мисс Джилбрайт ушли к себе рано, еще до чая. Как я понял, ее светлость не одобряет игры в фанты и других подобных развлечений.

Фостер вновь говорил ровным голосом, а лицо его стало непроницаемым, хотя Сильвестр готов был поклясться, что в глазах его читалось неудовольствие.