– Пока точно не знаю, – ответил Питт. – Большая часть объекта покрыта льдом, придется пустить в ход воображение. Однако, судя по тому, что мы видим, это может быть деревянный корабль. По-моему, перед нами часть высокого ахтерштевня [22] .

– Да, – в восторге подхватила Лили, – это высокий и очень изящный ахтерштевень, типичный для торговых судов четвертого века.

– Не увлекайтесь, – посоветовал Найт. – Это может быть вполне современное рыболовное судно.

– Возможно, – задумчиво согласился Джордино, – но, если мне не изменяет память, датчане, исландцы и норвежцы, которые традиционно рыбачили в этих водах, плавали на значительно более узких двуконечных судах.

– Ты прав, – добавил Питт. – Острый нос и корма достались им по наследству от викингов. То, что мы видим, тоже может быть двуконечным судном, но с более широкими обводами.

– Так невозможно получить более четкую картину, поскольку значительная часть корпуса покрыта льдом, – сказал Гронквист, – но мы можем опустить камеру в свободную ото льда воду со стороны кормы, тогда, может быть, удастся провести более точную идентификацию.

Джордино усомнился в целесообразности предложенного мероприятия:

– Камера поможет рассмотреть кормовую часть затонувшего судна, и ничего больше.

– На корабле полно сильных мужчин, – сказала Лили. – Мы можем пробиться сверху сквозь лед и рассмотреть все собственными глазами.

Гронквист взял бинокль и вышел из каюты исследователей на мостик. Через полминуты он вернулся.

– По моим подсчетам получается, что ледяной покров над судном имеет толщину не менее трех метров. Чтобы его преодолеть, потребуется по крайней мере двое суток.

– Боюсь, вам придется этим заниматься без нас, – сообщил Найт, – У меня приказ уходить не позднее восемнадцати ноль-ноль. У нас не осталось времени для длительных раскопок.

Гронквист был неприятно удивлен.

– Так осталось меньше пяти часов! – с детской обидой воскликнул он.

Найт развел руками, показывая, что в данном случае он бессилен.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Питт несколько минут внимательно изучал темное пятно на бумаге, после чего обратился к Найту с вопросом:

– Если я докажу, что там внизу римское судно четвертого века, ты сумеешь убедить командование североатлантического флота, что нам необходимо здесь задержаться на сутки или двое?

Найт заметил, что у Питта загорелись глаза, и насторожился:

– Что ты задумал?

– Так да или нет? – не отставал Питт.

– Да, – твердо ответствовал Найт, – но только если не останется и тени сомнения, что подо льдом действительно римское судно, которому больше тысячи лет.

– Идет!

– И как ты собираешься это сделать?

– Очень просто, – улыбнулся Питт. – Я намерен нырнуть под лед и проникнуть на корабль.

Корк Симон и его люди довольно быстро проделали отверстие в метровом слое льда с использованием цепных пил. Сначала они прорезали несколько отверстий и в конце концов достигли нижнего слоя, который пробили кувалдой, закрепленной на длинной трубе, затем удалили крупные фрагменты льда кошками, создав условия для безопасного погружения водолаза.

Убедившись, что поверхность воды в отверстии свободна ото льда, Симон вошел в расположенную неподалеку палатку. Там было тепло и полно народу. Рядом с обогревателем пыхтел компрессор, выхлопная труба которого была выведена наружу.

Лили и остальные археологи сидели у стола, делали наброски и обсуждали их с Питтом, который готовился к погружению.

– Все готово, – доложил Симон.

– Еще пять минут, – сказал Джордино, занятый проверкой клапанов и регуляторов на маске аквалангиста.

Питт натянул специальный костюм на нижнее белье, сотканное из толстых нейлоновых нитей для обеспечения термоизоляции. Затем он надел капюшон и специальный пояс для придания снаряжению дополнительного веса. Одновременно он постигал основы строительства древних судов.

– На первых торговых судах, – вешал Гронквист, – на обшивку обычно шел кедр, кипарис, часто сосна. Для киля использовали дуб.

– Я не смогу отличить одну древесину от другой, – признался Питт.

– Тогда как следует осмотри корпус. Доски обшивки плотно соединялись между собой шипами. У многих судов к подводной части корпуса крепились свинцовые пластины. Детали такелажа могут быть железными или медными.

– А как насчет руля? – поинтересовался Питт.

– На палубе руля как такового быть не должно, – сказал Сэм Хоскинс. – Рулевые колеса появились только спустя восемь веков. На первых средиземноморских торговых судах рулем служили сдвоенные гребные весла, или правила, которые вставлялись в специальные отверстия на корме судна.