Посредине шалаша - длинный стол, нехитрое, но капитальное сооружение саперов, за который свободно усаживаются двадцать - двадцать пять человек. Тут проводятся все командирские совещания. Свое жилье майор Осипов в шутку называет "салоном".

Сегодня в "салоне" тесновато и жарко. Пахнет пережженным бензином, конским потом, запах которого принесли с собой командиры в бурках, душистым табачком, и сильно и крепко пахнет духами.

Командный состав собран для разбора итогов поверки боевой готовности.

Почувствовав запах духов, Осипов спрашивает:

– Кто это нафиксатуарился? Духи "Камелия". По запаху чувствую...

– Известно кто: Хафиз и Полещук, - отвечает Чалдонов, командир пулеметного эскадрона.

– Ах, они ж из госпиталя! И Полещук здесь?

– Здесь, товарищ майор, - приподнимаясь, отвечает Полещук.

– Ничего, сиди...
– Осипов достает из кармана какое-то письмо, смотрит на него и прячет обратно. Полещук догадывается, что это то самое письмо, которое он привез майору на днях из-под Москвы. Осипов знал Полещука до войны по кавалерийской школе, где он был начальником, а Полещук - курсантом. Там же учился и башкир Хафиз Биктяшев. Из кавшколы они вместе попали на фронт, в первых же боях были ранены, лежали в госпитале, в котором работает сестра майора Осипова.

Биктяшев и Полещук были командирами эскадронов. Они крепко сдружились, но при людях часто задирали друг друга.

– Биктяшеву и Полещуку воевать, наверное, не хочется?
– усмехнувшись, говорит Осипов.
– Шутка сказать - целый месяц нежились...

– Наоборот, товарищ майор, - надоело, - отвечает Хафиз.

– Точно, - громко и певуче откликается Полещук.

– Точно?
– переспрашивает Осипов, насмешливо глянув на Полещука.
– А ведь самому не хотелось ехать, уж признавайся!

– Это почему же, товарищ майор?
– обиженным голосом спрашивает Полещук.

– Кто же с охотой от молодой жены воевать поедет?

Среди командиров пробежал смешок.

– Да он же холостой, товарищ майор!
– выкрикнул кто-то.

– От какой жены?
– бормочет Полещук.
– Да что вы...

– Ты, никак, отпираешься?
– удивленно спрашивает Осипов, не спуская с Полещука глаз.
– Я ведь не шучу. Я знаю все.
– Он снова достает из кармана письмо.
– Если ты обманул девушку, грош тебе цена!

– Да я ничего...
– начинает Полещук.

– Как ничего? Жениться обещал или нет? Говори. Только не юли.

– Обещал... Ну и выполню!
– Полещук отворачивается и торопливо закуривает.

– Ты мне голову не морочь. Аттестат оставил или нет?

– Нет, товарищ майор, - виновато отвечает Полещук.

– А чего же аттестат не выписал?

– Да мы забыли и подумать об этом...

– Не подумал, а может, у тебя сын родится. Жене с ребенком - как жить? Ох, Полещук, не ошибаюсь ли я в тебе?

– Товарищ майор!..
– с болью в голосе крикнул Полещук.

– Ладно. Сегодня же скажи начфину - пусть аттестат выпишет. Вот и все... А теперь кончай курить и слушай приказ. Начальник штаба!

– Я вас слушаю!
– Высокий худощавый капитан Почибут подошел к столу.

– Запишите командиру пулеметного эскадрона старшему лейтенанту Чалдонову восемь суток домашнего ареста с вычетом пятидесяти процентов из денежного содержания.

Чалдонов теребит руками смоляной чуб, поглядывая на начальника штаба полка, записывающего приказ Осипова.

– "Командиру пулеметного эскадрона старшему лейтенанту Чалдонову завтра завьючить 10 станковых пулеметов и весь боекомплект патронов. О готовности доложить мне в 14.00..." Предупреждаю, Чалдонов, если выкинешь еще такой фокус, вроде сегодняшнего, отдам под суд!.. Вместо вьюков самовольно на тачанках выехал!

– Товарищ майор, разрешите?
– Чалдонов приподнялся, похлопывая по краю стола кисточкой темляка.

– Не разрешаю!
– жестко проговорил Осипов.
– Всем командирам эскадронов завтра в шесть ноль-ноль привести к штабу полка по одной лошади с полным вьюком. Выложим образцовый вьюк, по которому и будем делать всю вьючку. Товарищ капитан Почибут!

– Я вас слушаю.

– Начальника химслужбы включить в список оперативных дежурных. Парень он хороший, отлично свое дело знает, но его надо приучить немного к строевой службе. А то у него бойцы вместо боеприпасов в переметные сумы картошку да бураки наложили. Начхим, как дачник, я вижу, все ходит с книгой под мышкой, вроде как не на войну приехал, а на курорт.

Совсем молоденький лейтенант сидел на самом конце стола. Когда командир полка заговорил о нем, он стал ерзать на скамейке, по-девичьи улыбаясь и краснея.