Торба ревниво покосился на эту сцену, гордо тряхнул головой.

– Хлопцы, надо часового снять!
– Доватор выжидающе посмотрел на Буслова и Торбу.
– Надо перейти речушку, подползти - и снять. Но только без шума!

Он понимал: если часового вспугнуть, может сорваться вся операция. Мост нельзя было оставлять целым: часть немецких машин успеет уйти по нему. Льва Михайловича охватил горячий задор: "Самому подползти - и..."

– Кто пойдет?
– спросил он тихим голосом.

– Могу я, товарищ полковник, - отзывается Торба.

– Можно попробовать...
– лаконично вставляет Буслов и, повернувшись на бок, лицом к Доватору, простодушно говорит: - Только так, как вы говорите, не выйдет.

– Почему?
– спрашивает Доватор.

– Место чистое - заметит и убьет... Тревогу подымет, - отвечает Буслов.
– Надо иначе.

– Как же иначе?
– спрашивает Доватор.

– Я еще сам не знаю, товарищ полковник!
– отвечает Буслов.
– Раз нужно, пусть, скажем, меня убьют!

– Тогда не нужно!
– решительно заявляет Доватор.

– Да нет, товарищ полковник, за здорово живешь я ведь не дам себя убить. Мы вот спустимся к речке, попьем водички - там и план народится... У меня есть один, да с изъянцем... Может, другой клюнет. Вы только меня не спрашивайте, товарищ полковник, пока я не начал действовать... Разрешите выполнять?..

С минуту Доватор колебался. Потом сказал коротко:

– Выполняйте...

Разведчики ушли.

Лев Михайлович взглянул на часы и вспомнил, что в эту минуту полк Бойкова должен громить Демидово, где расположен крупный немецкий гарнизон. "Успешно или с большими потерями?.." Он болезненно переживал смерть каждого казака. Сейчас он обдумывал новое, очень важное задание. Штаб фронта передал по радио шифровку. Намечается десантная операция для оказания помощи войсковой части, окруженной в лесах Белоруссии. Десант будет сброшен в лесах Духовщины. Приказано прикрыть высадку десанта и обеспечить продвижение к месту назначения. "Наметил продвинуться глубже в тыл - не разрешили... Хочется погулять с конницей в лесах родной Белоруссии и наших людей выручить из окружения..."

Вскочил, по-кавалерийски ловкий, бесшумно и быстро добрался до командного пункта, где Карпенков с двумя эскадронами сидел в засаде. Приказал Гордиенкову и Воробьеву взять ручной пулемет и следовать за ним.

Вернулись на старое место. Когда Яша Воробьев установил ручной пулемет, Доватор одобрительно кивнул непокрытой головой.

– А где кубанка, товарищ полковник?
– спросил Гордиенков.

– Какая кубанка? Помалкивай, Алешка. Смотри вперед!..

Простое дело - снять часового, а сколько тревог, волнений... Разведчики ушли - и как в воду канули. Минуты кажутся долгими, томительными часами.

Вдруг где-то раздался короткий свист.

Часовой настороженно поворачивает голову и направляется к школе. Неожиданно с противоположной стороны моста появилась фигура человека. Громко стуча сапогами, он шел вслед за часовым смело и решительно.

Доватор узнает свою кубанку, узнает сутулую фигуру закутанного в плащ-палатку Буслова. Рука Льва Михайловича невольно тянется к пистолету.

– Кто это, товарищ полковник?
– шепотом спрашивает Гордиенков.

Доватор напряженно сжимает рукоятку пистолета. Молчит...

Часовой, услышав шаги, оборачивается. Увидев приближающегося человека, вскидывает винтовку, громко, пронзительно кричит:

– Хальт! Хенде хох!..

Буслов покорно подымает руки. Часовой торопливо шарит на груди свисток, но в ту же минуту слышит, что сзади кто-то так же бесцеремонно шагает по мосту. Он невольно поворачивает голову. С той стороны подходит Торба...

Буслов взмахнул рукой - послышался тупой удар, короткий, тихий стон. Торба подхватил падающее тело часового и потащил его к перилам моста. Слышно было, как подборы кованых немецких сапог дробно стучали по мостовому настилу, а потом... Переброшенное через перила тело гитлеровца мягко ударилось о серые, обмытые водой валуны...

Доватор вытер платком лицо от лба и до самого подбородка, точно он без передышки бежал несколько километров.

– Ну и план!.. Ах, черти!
– только и мог выговорить Лев Михайлович, дергая Алексея за рукав. Тот, ошеломленный дерзостью разведчиков, замер в неподвижности.

– Чисто сработали!
– Гордиенков медленно качает головой, у него от волнения дрожат губы.

– У нас на Оби так с пароходов балласт скидывают, - замечает Яша Воробьев, - бултыхнул - и каюк...

По круче взбирались разведчики. Слышен был треск сучьев, шум скатывавшихся из-под ног камней.

Буслов вынырнул из кустов первым, тяжело дыша опустился перед Доватором на одно колено и поставил штыком вверх взятую у часового винтовку. Стащил с головы кубанку и с неизменным простодушием, но не без волнения сказал:

– Извините, товарищ полковник, забыл совсем - и кубанку вашу унес...

– Нет уж, носи!
– твердо проговорил Лев Михайлович.
– Слушай, Буслов...
– Доватор немного помолчал, подыскивая слова, а потом, встряхнув головой, продолжал: - Все-таки вы не имели права так рисковать из-за какой-то козявки!
– Лев Михайлович махнул рукой.