– Да я уж сейчас и не помню, - отвечал Джеймс.
– Ты же сама знаешь потолковали, решили - и оглянуться не успели, как все уж было сделано.

– А все эти танцы, - сказала она.
– От них человек иной раз совсем теряет голову.

– Правда, - признался он.

– Джеймс... а тебе не кажется, что они и до сих пор любят друг друга? спросила миссис Стивен.

Джеймс Хардком подумал немного и согласился: да, пожалуй, нежность еще и сейчас порой вспыхивает в их сердцах.

– Да только ничего серьезного, - добавил он.

– А мне иногда кажется, что Стив частенько думает об Оливии, - тихо сказала миссис Стивен, - особенно когда любуется, как она скачет верхом мимо наших окон. Я так никогда не умела, да и сейчас до смерти боюсь лошадей.

– Да ведь и я не бог весть какой наездник, хотя в угоду ей и приходится садиться на коня, - отозвался Джеймс Хардком.
– Но не пора ли им поворачивать к берегу - вон ведь многие уже вернулись. И о чем только Оливия думает - правит прямо в открытое море! Как взяла это направление сначала, так и держит!

– Заговорились, наверно, и совсем не смотрят, куда идет лодка, предположила жена Стивена.

– Возможно, - сказал Джеймс.
– Я и не знал, что Стивен так здорово умеет грести.

– Как же, - отвечала она.
– Он часто бывает здесь по делам и всякий раз пользуется случаем покататься по заливу.

– Уже и лодку чуть видно, - говорит снова Джеймс.
– А ведь уже смеркается.

Там, в море, беззаботная пара превратилась в крохотное пятнышко, едва заметное в вечерней дымке. Сумерки все сгущались, и наконец совсем их поглотили. Они исчезли, продолжая стремиться прочь от живущих на берегу, словно хотели, ускользнуть за черту горизонта, в бесконечность, и не возвращаться больше к земле.

А те двое все сидели на скамейке, добросовестно выполняя свое обещание дожидаться Стивена и Оливии. На эспланаде один за другим зажигались фонари, оркестранты убрали свои пюпитры и ушли, на яхтах, бороздивших залив, вывесили сигнальные огни. Маленькие лодки возвращались одна за другой к берегу, пассажиры сходили по мосткам на песок, но Стивена и Оливии не было среди них.

– Как они долго, - сказала Эмили.
– Я начинаю зябнуть. Не думала я, что придется так долго сидеть на открытом воздухе.

Тогда Джеймс Хардком сказал, что ему не нужна его куртка, и заставил Эмили ее накинуть. Он заботливо укутал ей плечи.

– Спасибо, Джеймс, - сказала она.
– Как, наверно, холодно Оливии в ее легкой жакетке!

Он сказал, что и сам уж об этом думал.

– Но теперь они, должно быть, где-нибудь недалеко, хоть нам их и не видно. Еще не все лодки вернулись. Некоторые любят напоследок немного покататься вдоль берега, пока не истекло время проката.

– А может, нам пройтись по берегу?
– сказала она.
– Вдруг мы их увидим.

Он согласился, но напомнил, что не следует уходить далеко от скамейки, не то запоздавшая пара может с ними разминуться, и Стив с Оливией рассердятся - ведь они договорились встретиться на эспланаде.

Они стали ходить, как патруль, взад и вперед по песчаному берегу напротив скамейки, а те все не возвращались. Наконец Джеймс Хардком пошел к лодочнику - ведь могло быть, что его жена и двоюродный брат вернулись незамеченные в сумерках и сошли у причала, забыв про условленную встречу на скамейке.

– Все лодки вернулись?
– спросил Джеймс.

– Кроме одной, - отвечал лодочник.
– И не придумаю, куда запропастилась эта парочка. В темноте еще не дай бог на что-нибудь наскочат.

И снова, все больше и больше беспокоясь, ждали жена Стивена и муж Оливии. Но желтый ялик не возвращался. Быть может, они причалили дальше, за эспланадой?

– Только если хотели уйти, не расплатившись, - сказал лодочник.
– Да по ним не похоже, чтоб они так сделали.

Джеймс Хардком знал, что такое предположение невероятно. Теперь, припоминая, какие разговоры вели они порой с братом о своих женах, он впервые допустил мысль, что, быть может, когда Стив и Оливия остались наедине, старое влечение вновь вспыхнуло в них с такой силой, какой они сами не ожидали - потому что вначале, предпринимая эту прогулку, они, вне всякого сомнения, просто хотели немного развлечься. Может быть, они причалили у ступенек там, дальше по пирсу, чтобы несколько лишних минут побыть друг с другом.

Но он все еще гнал от себя эту мысль и не поделился ею со своей спутницей, а только предложил:

– Давай походим еще.

Так они и сделали, и все ходили между лодочным причалом и пирсом, и жена Стивена, усталая и встревоженная, опиралась на предложенную Джеймсом руку. Становилось совсем поздно. В конце концов Эмили выбилась из сил, и Джеймс решил, что пора возвращаться домой. Оставалась еще слабая надежда, что загулявшие высадились в гавани на другом конце города или еще где-нибудь и поспешили домой другим путем, уверенные, что Джеймс и Эмили не станут ждать их так долго.