— Знаешь, о чем я думаю? — сказал Коул, возвращая Джессику к реальности.

— О чем? — усталым голосом спросила она.

— Тебе надо искупаться.

Она резко повернулась к нему:

— Что?

— Тебе надо искупаться. Раздевайся и отправляйся плавать. Тебе это пойдет на пользу. Ты устала, купание снимет напряжение, ты почувствуешь себя лучше. По себе знаю. Давай, давай, а я возьму Калеба. Я повернусь к тебе спиной, если ты стесняешься. Но здесь, насколько я знаю, люди не особенно стеснительные.

Джессика покосилась на озеро.

— Я не стесняюсь. Знаю, ты не воспользуешься моментом. Не можешь.

Если бы она не добавила последние слова, он воспринял бы ее фразу как комплимент, свидетельство доверия с ее стороны.

— Не могу? — переспросил он с любопытством. — Почему?

— Почему не можешь воспользоваться нашей ситуацией?

— Вот именно. Почему?

От ее улыбки сердце Коула едва не остановилось. До чего же ему трудно держать от нее руки подальше!

— Потому что ты маршал Соединенных Штатов, — напомнила Джессика.

— И что это значит? — поинтересовался он.

— Значит, ты здесь со мной только для того, чтобы меня защищать, а вовсе не… — Она хотела сказать «заигрывать», но передумала. —…Ну сам знаешь.

Коул не мог решить, чего ему больше хочется — засмеяться или застонать от досады. Он стиснул зубы от раздражения и решил все расставить по своим местам:

— Джессика, запомни: маршалы не бесполые люди. Не важно, дали они присягу или нет. Между прочим, в самой присяге нет ни слова про отказ от… удовольствий.

— Ты хочешь сказать…

— Я, черт побери, говорю правду!

Он ждал, что она покраснеет или постарается перевести разговор на другое, но вместо этого Джессика пожала плечами.

— Я все равно не беспокоюсь, — ответила она и, устремив взгляд на озеро, нервно добавила: — Или мне надо беспокоиться?

Чем дольше он размышлял об их разговоре и ее странном вопросе, тем сильнее злился.

— Когда тебе надо будет беспокоиться, я обязательно предупрежу. Хорошо?

Она рассмеялась:

— Ладно.

— Ну так ты идешь купаться или нет? — спросил он. — Калеб, кончай кидаться землей, топай сюда.

Ребенок бросил палочку и подбежал к нему. Коул усадил его к себе на колени и снял с мальчика рубашонку.

— А здесь глубоко? — с волнением спросила Джессика.

— Не знаю, — ответил Коул, развязывая тесемки на подгузниках Калеба. — Ну может, на середине и глубоко. Ты не умеешь плавать?

— Я плохо плаваю, — призналась она. — Не было времени научиться как следует.

— Разве в детстве ты не купалась?

Джессика покачала головой:

— Мне было не до таких пустяков.

Коул взглянул на нее:

— Почему?

— Некогда было.

По ее тону он понял, что она не хочет говорить о своем детстве. Если бы он по натуре был тактичным человеком, то, вероятно, сменил бы тему, поняв намек. Но тактичность не являлась главным качеством маршала.

— Что же ты делала? — спросил Коул.

Джессика глубоко вздохнула:

— Помогала матери в магазине, когда она работала… В магазине женского платья, — уточнила она. — А совсем маленькой оставалась у соседей… Вот почему у меня не было времени на развлечения.

— Значит, вы жили вдвоем. Отец вас бросил?

— Да.

— Знаешь, где он сейчас?

— Слышала, будто умер. Но не знаю, правда это или нет. Так ты берешь Калеба купаться?

— Да.

— Ты его удержишь? Он очень верткий.

Коул стащил рубашку через голову, отбросил ее, потом снял ремень, на котором висел пистолет, и встал. Она торопливо перевела взгляд на озеро, но успела заметить мускулистую грудь и крепкие плечи. Кожа была загорелой, значит, Коул проводит много времени на солнце раздетый. Светлые волоски вились на груди, спускаясь к пупку. О Боже, зачем она туда смотрит, подумала Джессика. Да, Коул очень привлекателен, и только слепой не заметит его голубые, со стальным оттенком глаза. Но больше всего ей нравилось, как он ведет себя с Калебом. Поистине у него терпение Иова. Он нежен, мягок с мальчиком, кажется, ничто не способно вывести его из равновесия.

Из Коула мог бы получиться прекрасный отец. Джессика немедленно отбросила пришедшую в голову мысль. Никто ей не нужен, никакой мужчина! Они с Калебом и так прекрасно живут.

— Жаль, я не смогла поговорить с Грэйс перед отъездом. Я обещала ей помочь найти ранчо, а она собиралась предложить мне работу. Такой вариант был бы для меня просто идеальным, чтобы спокойно растить сына.

— Что ты сможешь делать на ранчо?

— Многое. Я никогда не боялась тяжелой работы, — сухо ответила она.