— Я знаю, тебе трудно расстаться с сыном. Но обещаю: он будет в полной безопасности, о нем прекрасно позаботятся.

— Убирайся отсюда!

Не обращая внимания на ее гневный возглас, он пересек комнату, подошел к креслу возле кровати и уселся. Рука его коснулась ее руки, когда он проходил мимо, задела и револьвер, но Коул не отобрал у Джессики оружие.

— Я сказала: уходи!

— Никуда я не уйду, пока ты не выслушаешь разумные доводы.

Она перевела взгляд с охранника на Коула, потом обратно. У Коула был еще один пистолет, а Спенсер держал руку на рукоятке револьвера. Оба выглядели угрожающе.

— Не могу решить, кого из вас пристрелить первым, — заявила Джессика.

Спенсер посмотрел на Коула, желая понять, как поступит маршал Клейборн.

Коул не спускал глаз с Джессики.

— Спенсер, — попросил он, — закрой-ка дверь. У нас с Джессикой личный разговор.

— Не будет у нас никакого разговора! — прошипела она.

— Вы уверены, что я вам не понадоблюсь, маршал Клейборн? — спросил Спенсер, берясь за ручку двери.

— Уверен.

Спенсер казался разочарованным. Коул подождал, когда дверь закроется, и велел Джессике сесть. Она продолжала стоять, с ненавистью глядя на него.

Коул улыбнулся. Как она прелестна даже в гневе! Она переоделась и стала еще красивее, чем час назад. Старое, выцветшее платье когда-то было золотистым; оно потерлось на локтях, обтрепалось на манжетах, но сидело на ней прекрасно. Волосы она завязала сзади тонкой белой лентой. Несколько прядей выбились из прически и вились возле ушей. Она шагнула к Коулу, и на него повеяло легким запахом сирени.

— Что это ты уставился? — воскликнула она.

— Ты очень красивая, Джессика.

Она оторопела.

— Выслушай меня, Джессика. А когда закончу, если у тебя не пропадет желание застрелить меня, я тебе разрешу это сделать.

— Я все равно не застрелю тебя, — пробормотала она, возвращая ему оружие. — Хотела бы, — поспешно поправилась она, — но не могу. Выстрел разбудит ребенка.

Он засмеялся:

— Надо же, какая предусмотрительность, Джесси!

— Ты не заставишь меня ехать в Техас.

— Заставлю, — заявил он тоном, не допускающим сомнений или колебаний.

Она закрыла лицо руками.

— Я ничего плохого не сделала. Ну почему вы не оставите нас с Калебом в покое?

— Ты ведь знаешь: я не могу.

Она положила голову ему на плечо и тихо заплакала. Он вынул из кармана носовой платок и дал ей. Он не успокаивал ее, хорошо понимая, что ей надо расслабиться, избавиться от напряжения. Коул с горечью подумал, что в этом есть и его вина.

Прошло несколько минут, прежде чем Джессика затихла. Коул прижал ее к себе.

— Ты действительно не сделала ничего плохого, — прошептал он. — Просто судья хочет видеть тебя в Блэкуотере.

— А Ребекка и Грэйс? Они…

— Тише, а то разбудишь ребенка, — напомнил Коул. — Не надо беспокоиться о подругах. Ими займется Дэниел.

— Как же я могу не беспокоиться?

— Доверься мне.

— Я стараюсь. Но не могу забыть о Ребекке и Грэйс. Они из-за меня в опасности. Разве нет?

— Да, им все еще угрожает опасность. Ваши имена — как имена возможных свидетелей — напечатаны в газете. Я не знаю, кто убил невинных людей в банке, и не представляю, что еще способны предпринять бандиты, чтобы добраться до вас троих. Ясно, почему ни одна из вас не хочет признаться, что была там, но…

Джессика снова заплакала. Увидев ее слезы, Коул почувствовал себя настоящим подлецом, но твердо сказал:

— Не люблю женщин, у которых глаза на мокром месте.

— Значит, ты должен меня ненавидеть. Я все время плачу. Правда, я никогда не лью слезы при Калебе: не хочу его пугать. Иногда… поздно ночью, укроюсь с головой одеялом и даю себе волю, чтобы никто не слышал…

Он обнял ее за плечи:

— Плохо. Почему ты плачешь по ночам?

— От страха.

— Чего ты боишься?

— Собственной слабости.

— У тебя тяжелая жизнь, Джесси?

— О нет, мы с Калебом прекрасно живем! Я очень довольна, просто иногда… устаю. Все шло хорошо до того дня, когда я переступила порог банка. Я расскажу, что там случилось, если хочешь, — добавила она. — Я солгала тебе, сказав, что меня там не было. Но я пыталась защитить Калеба.

— Я тоже пытаюсь защитить его и нашел безопасное место, Джесси. Нельзя везти Калеба в Блэкуотер, сама знаешь. А ты должна поехать.

Наконец Джесси смирилась с неизбежным.