Шрифт:
– Надо было сказать тебе раньше? Я знаю, что надо было, но ведь ты все равно ничего не мог поделать, правда? Нет, ты, конечно, мог написать Куинну письмо, но…
– Все хорошо, милая, не тревожься ни о чем. Ты сообщила мне потрясающую новость, но сию минуту все равно ничего предпринять нельзя. Еще успеется. Мы все расскажем Оливеру, когда вернемся в Лондон.
Риордан сел на ручку кресла, опираясь одной рукой на спинку.
– Стало быть, это произойдет в ноябре. Любопытно. Это совпадает с открытием парламентской сессии. Значит, покушение назначено на пятое ноября этого года.
– Король будет присутствовать на открытии парламентской сессии?
– Именно он будет ее открывать. Это целая церемония. Каждый год члены палаты общин собираются в палате лордов, чтобы выслушать тронную речь короля. Герольдмейстер с Черным жезлом [41] стучит в дверь, чтобы нас позвать. Стучать приходится дважды: мы делаем вид, что с первого раза не расслышали, чтобы продемонстрировать нашу независимость. Это часть ритуала.
На какое-то время оба они задумались и умолкли.
41
Постоянное должностное лицо в палате лордов, назначаемое монархом с 1350 г.
– Мне кажется, ты больше не должна видеться с Уэйдом, – сказал он наконец.
Кассандра удивленно подняла на него взгляд.
– Как же я могу перестать? Мне непременно надо с ним видеться, сейчас это стало важно, как никогда! Теперь он мне доверяет и расскажет гораздо, гораздо больше!
Риордан ничего не ответил, но его упрямое выражение не изменилось.
– Знаешь, Филипп, на самом деле как женщина я ему совершенно не нужна, – тихо призналась Кассандра. Он недоверчиво рассмеялся.
– Моя наивная маленькая женушка! Что навело тебя на эту мысль?
– Мы с ним не подходим друг другу.
– Что это должно означать?
– Нам нравятся разные вещи.
– Откуда тебе знать? Вы же никогда не были любовниками!
– Нет. Но он любит… он хочет…
Она была так смущена, что у него мелькнула страшная догадка. Риордан поднял ее руку, лежавшую у него на колене, и крепко сжал.
– Уэйд сделал тебе больно, Касс?
– Да, – помедлив, ответила Кассандра. – Один раз. В общем, ничего страшного не случилось.
Его пальцы сжались еще крепче.
– Расскажи мне.
Она рассказала.
Риордан встал, заложив руки за спину, и слепо уставился на ночное небо. Потом он грязно выругался.
– Я помню тот вечер. Я же его видел! Я думал, вы с ним…
Он умолк, мысленно проклиная самого себя. Кассандра тоже встала и обняла его за талию.
– Возможно, мне следовало рассказать тебе раньше. Но мы оба так злились друг на друга, и потом… я была уверена, что тебя это вообще не волнует. Теперь я знаю, что ошибалась.
Риордан повернулся к ней как ужаленный.
– Ты думала, что мне все равно? – яростно набросился он на нее. – Ты в самом деле так думала, Касс?
Эта вспышка гнева уязвила Кассандру.
– Да! – воскликнула, она обиженно. – Вспомни, как ты со мной обращался в те дни! Если позабыл, так я напомню: ты вел себя как последняя скотина, Филипп Риордан! А ведь я делала только то, что ты сам мне велел! Только то, за что Куинн мне заплатил! А ты смотрел на меня как на какую-то продажную девку!
Пристыженная, она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и попыталась отвернуться, но Риордан удержал ее за плечи и заставил посмотреть себе в лицо.
– Все, что ты говоришь, – чистая правда. Я не могу это отрицать.
– Почему ты был так холоден со мной? – Ей пришлось проглотить болезненный ком в горле. – Я ничего не могла понять: ведь раньше ты обращался со мной по-дружески, но стоило появиться Уэйду…
– Неужели ты не понимаешь, Касс? Я ревновал. Я был уверен, что вы с Уэйдом – любовники, и это приводило меня в бешенство. Прости меня. Я сам себя ненавидел за то, что обижал тебя, но никак не мог остановиться.
В эту минуту Риордан был, как никогда, близок к признанию. Он чуть было не сказал, что любит ее, и сам ужаснулся собственной откровенности.
– Но, если помнишь, ты меня уже простила за то, что я плохо думал о тебе! – продолжал он, приподняв ей голову за подбородок. – С твоей стороны было бы просто бесчеловечно взять свое прощение обратно.
Он нежно обвел указательным пальцем ее губы, и она ответила дрожащей улыбкой.
– Я простила, но не забыла. А теперь забуду. Больше я никогда не стану об этом вспоминать.