Ее бросило в краску.

— Что ты делаешь? — спросила она, заставив себя посмотреть ему в глаза.

— Руки у тебя недостаточно сильны, особенно вот здесь, сзади, — сказал он, нажимая па трицепсы. — Ноги и легкие у тебя развиты хорошо, а вот руки… И равновесие ты плохо держишь. — Он поднял ее руку вверх, разглядывая пальцы. — Длинные. Слишком длинные, чтобы хорошо схватить рукоять. Надо будет обмотать ее кожей. Пошли!

Дойдя до леса, он стал ходить от ствола к стволу, оглядывая ветки, и наконец остановился под развесистым вязом, ровный толстый сук которого простирался над землей чуть выше его головы.

— Подпрыгни и ухватись за эту ветку, а потом медленно подтягивайся, пока не коснешься ее подбородком. Так! А теперь, по-прежнему медленно, опускайся, пока не выпрямятся руки. Понятно?

— Что тут непонятного, — огрызнулась она. — Невелика хитрость.

— Ну так действуй.

— Сколько раз мне это проделать?

— Сколько сможешь. Хочу посмотреть, надолго ли тебя хватит.

Она ухватилась за ветку и медленно подтянулась.

— Ну как? — спросил он.

— Хорошо, — ответила она, опускаясь.

— Еще раз!

После третьего раза ее бицепсы болезненно натянулись, после пятого их стало жечь. После седьмого руки ее задрожали, пальцы разжались, и она соскочила вниз.

— Жалкое зрелище, — сказал Ангел. — Но это только начало. Завтра подтянешься сразу семь раз, а если сможешь — восемь. Потом пробежишься, а когда вернешься, подтянешься еще семь раз. Через три дня нужно будет дойти до двенадцати.

— А ты сколько можешь?

— Раз сто, не меньше. Пошли!

— Что это еще за “пошли”? Я тебе не собака.

Но он уже шагал прочь, и она последовала за ним через поляну.

— Подожди здесь, — приказал он и, взяв из Поленницы два больших чурбака, принес их к Мириэль и расставил футах в двадцати друг от друга. — Теперь бегай от одного к другому.

— На двадцать-то футов? Зачем?

Взмахнув рукой, он закатил ей пощечину.

— Без глупых вопросов! Делай, как я говорю.

— Ах ты, сукин сын! — вспылила она. — Попробуй тронь еще — убью!

Он засмеялся и потряс головой.

— Не получится. Но если будешь меня слушаться, то, может, и убьешь когда-нибудь. Ну, марш бегом.

Все еще кипя от гнева, она повиновалась.

— Теперь беги к другому, коснись его правой рукой, повернись, добеги до первого и коснись его левой. Я не слишком быстро говорю?

Проглотив сердитый ответ, Мириэль побежала. Расстояние между поленьями она покрывала всего за несколько прыжков, и ей пришлось укоротить шаг. Чувствуя себя неловкой и скованной, она хлопнула ладонью по дереву и побежала обратно.

— Я вижу, ты поняла мою мысль. Теперь повтори это двадцать раз, но чуть быстрее.

Так он гонял ее еще три часа, заставляя бегать, прыгать и фехтовать, без конца отрабатывая удары. Она ни разу не пожаловалась, но и не разговаривала с ним. Она угрюмо выполняла все его указания, пока он не объявил перерыв. Мириэль на дрожащих ногах побрела к дому. Бег был ей не в новинку, и она привыкла к боли в икрах и жжению в легких.

Ей даже нравились эти ощущения, сопровождаемые чувством свободы, быстроты и силы. Но теперь ее тело болело в непривычных местах. Бедра и талию ломило, руки налились свинцом, спина ныла.

Мириэль всегда придавала силе и ловкости первостепенное значение и была крепко уверена в себе. Ангел подорвал ее веру — сперва своей легкой победой в лесу, потом этими изнурительными упражнениями, обличавшими каждую ее слабость. Когда Нездешний предлагал бывшему гладиатору деньги, она как раз проснулась и слышала, что ответил Ангел. Мириэль казалось, что она его раскусила: он будет подвергать ее унижениям до тех пор, пока она не откажется от его уроков, а потом потребует с отца все деньги сполна. Дакейрас же, как человек гордый и честный, безропотно уплатит ему десять тысяч.

«Ну нет. Ангел, так просто ты не отделаешься, — пообещала она про себя. — Придется тебе отработать все до гроша, мерзкий ты урод!»

Ангел остался доволен первым днем занятий. Мириэль превзошла его ожидания — надо думать, пощечина сыграла тут немалую роль. Впрочем, причина не имеет значения — главное то, что девушка проявила себя бойцом. Тут есть над чем поработать, было бы время.

Нездешний ушел из дома, как только рассвело.

"Я вернусь дня через четыре, через пять, — сказал он. — Используй это время с толком”. — “Положись на меня”, — сказал Ангел. Нездешний скривил губы в улыбке: “Позаботься о том, чтобы она ни на кого не кидалась первая — тогда с ней ничего не случится. В Гильдии есть закон относительно невинных жертв”.