— Она тоже умерла?

— Нет, она застала меня с двумя служанками и выгнала вон. После этого моя жизнь превратилась в сущий ад — три года она пыталась убить меня. Однажды подсыпала снотворного в мое вино перед боем. Я едва передвигал ноги, когда вышел на арену. Потом наняла двух убийц. Пришлось мне на время уехать из Дренана. Я дрался в Вагрии, в Готире, даже в Машрапуре.

— Она до сих пор ненавидит тебя?

Он покачал головой.

— Она вышла замуж за молодого вельможу, завещала ему все свои деньги, а потом внезапно умерла. Выпала из окна, случайно будто бы. Но слуга сказал мне, что как раз перед падением у них с мужем произошла бурная ссора.

— Думаешь, это он ее выбросил?

— Уверен.

— Так он и живет на ее деньги?

— Нет. Он случайно выпал из того же окна через две ночи после нее и сломал себе шею.

— И ты, конечно, был ни при чем?

— Я? Как ты могла подумать? Ну а теперь, с твоего позволения, займемся делом — сразимся на мечах, пожалуй.

Но Мириэль, не успев вынуть меч, вдруг заметила какое-то движение в кустах к северу от хижины. Сначала она подумала, что это вернулся отец, поскольку человек, появившийся оттуда, тоже был одет в черное, — но потом она разглядела темную бороду и длинный лук. За бородачом шел человек пониже ростом, в бурой кожаной куртке.

— Делай, как я, — прошептал Ангел. — И молчи, даже если они с тобой заговорят.

Стоя на месте, он дождался, пока двое не подойдут к нему.

— Добрый день, — сказал бородатый лучник.

— Добрый день и тебе, друг. Охотитесь?

— Ага. Думаем выследить оленя.

— Их много водится к югу отсюда. И кабанов тоже, если они вам по вкусу.

— Славный дом. Твой?

— Мой.

— Значит, тебя Дакейрасом звать?

— Верно. А это моя дочь Мория. Откуда вам известно, кто здесь живет?

— Мы встретили каких-то людей в горах, и они сказали, что у вас тут дом.

— И вы решили навестить нас?

— Не совсем так. Я подумал, что это может быть мой старый друг, тоже Дакейрас, но он выше тебя, и волосы у него темные.

— Это имя встречается довольно часто. Если убьете оленя, я охотно куплю у вас мясо. Дичи станет мало, когда придет зима.

— Буду иметь в виду, — сказал лучник, и оба зашагали на юг. Ангел смотрел им вслед, пока они не скрылись в лесу.

— Это и есть убийцы? — спросила Мириэль.

— Это охотники, следопыты. Наверное, служат Сенте или Мораку.

— Ты подвергал себя опасности, назвавшись Дакейрасом.

— Не думаю. Им наверняка дали описание Нездешнего, а я под него уж никак не подхожу.

— А если они не знают, какой он? Если бы они взяли и напали на тебя?

— Тогда я убил бы их. Ну все, теперь за работу.

Кеса-хан угрюмо смотрел в зеленое пламя угольно-черными, немигающими глазами. Немного погодя он плюнул в огонь. Лицо его было бесстрастно. Сердце бешено колотилось.

— Что ты там видишь, шаман? — спросил Анши Чен.

Кеса-хан вскинул руку, и кряжистый вождь покорно умолк. Триста воинов подчинялись Анши Чену, но этого маленького старичка он боялся пуще смерти.

Кеса-хан, уже видевший все, что хотел, продолжал смотреть раскосыми глазами в пляшущий огонь. Запустив костлявую руку в один из глиняных горшков перед собой, он бросил в пламя щепотку желтого порошка. Костер вспыхнул оранжево-красным заревом, и тени поскакали по стенам пещеры, точно демоны. Анши Чен откашлялся и потянул носом, бегая глазами.

Кеса-хан улыбнулся одними губами.

— Я видел дракона, — свистящим шепотом сказал он.

С лица вождя исчезли все краски.

— Стало быть, нам всем конец?

— Возможно, — ответил шаман, наслаждаясь страхом вождя.

— Что же нам делать?

— То, что всегда делали надиры, — драться.

— У готиров тысячи воинов, хорошие доспехи, их мечи — из стали, которая никогда не тупится. У них лучники и копейщики. Как нам драться с ними?

— Не я командую Волками, а ты.

— Но ты способен читать в сердцах врагов! Ты можешь послать демонов, которые разорвут их на части. Или Цу Чао могущественнее Кеса-хана? — Настала короткая тишина, и Анши Чен склонил голову перед шаманом. — Прости меня, Кеса. Я сказал это в гневе.

— Я знаю, — медленно кивнул шаман. — Но ты боишься не зря. Цу Чао и правда сильнее. Он повелевает множеством душ. У императора тысяча рабов, и нет недостатка в сердцах, возлагаемых на алтарь Бога Тьмы. А что есть у меня? — Шаман издал сухой смешок, кивнув на трех дохлых кур. — Этим демонов не приманишь, Анши Чен.