Шрифт:
– Почему меня отсюда выпроваживают, если по расписанию сегодня обычный, свободный для посещений день?
– Мы для этой палаты сделали особый график посещений. Извините, что не вывесили еще. Не успели.
– А почему? Вы мне не скажете по секрету?
– В этой палате мы собрали больных с подозрением на один редкий вирус...
– Какой?
– ... и запретили посещение на сегодня в связи с возможной контактогеозностью этих больных.
– Ну, это говорите кому-то другому. Бьюсь об заклад, что вот эти два больных не страдают ничем, кроме почечно-каменной болезни, этот - поступил с пиелонефритом, а вот этот больной вообще не должен лежать в нефрологии, он поступил в больницу наверняка только с проблемами позвоночника.
– Если вы, коллега, так сходу способны ставить диагнозы, тогда зачем нужна вся отечественная медицина?
– И стоящая в стороне лечащий врач, и подошедшая мед.сестра угодливо засмеялись.
– А вы мне позвольте самому спросить у этих больных, какие им были названы диагнозы.
– Во-первых, не позволю, во-вторых, вы знаете, что во врачебной практике то, что называется, не всегда то, что есть...
– Тогда последний вопрос. Если эти больные - носители такого опасного вируса, тогда почему вы все не в маске, почему наклоняетесь к своим больным так близко. Вы что, привились перед этим?
– Так, даю вам пять минут на то, чтобы покинуть палату. Мне надоела ваша демагогия. Если не уйдете - вызову милицию. Это мое последнее слово.
– Конечно, мне придется уйти. Но передайте Вашим шефам - знаете, откуда, - что это дело получит широкую огласку. У нас есть варианты. Напрасно Вы полагаете, что обойдется втихую...
– Ничего я не полагаю...
Валера выходит.
А в это время от остановки автобуса к больнице шагает веселая молодая женщина, напевающая-мурлыкающая энергичную мелодию и покачивающая миниатюрной сумочкой в такт. Пятна, даже не пятна, а точечки солнечных лучей прыгают на ее одежде, и лицо ее кажется рябым от них. Лукавое молодое лицо и лукавые солнечные веснушки на нем! И вдруг - диссонанс: почти столкновение. Пружинистый ритм ее легкой походки, приподнятое настроение, ее почти летящее движение как будто обрезает мужская фигура, слепо выдвинувшаяся из-за крошечного заброшенного строеньица - то ли ларька, то ли киоска, - и чуть не сбившая женщину с ног.
– Валера! Ты? Что ты тут делаешь?
– Бегу с поля боя...
– Что это значит?
– Колосс, - Сергей Яковлев - тут, в больнице.
– И Валера вкратце, не вдаваясь в подробности, рассказывает, что произошло.
– А этот синяк, что он значит?
– спрашивает Тамара.
– Совпадение?
– Вряд ли... А ты к кому?
Еще захлебывающимся от воодушевления, приподнятым голосом Тамара рассказывает, что она получила новую, необыкновенную должность, в экспериментальном Центре работы с одаренными подростками. Один из ее питомцев был в школе травмирован, вот его на два дня в больницу. Она идет его проведать. Тамара хотела бы прощебетать и о том, что отец мальчика, молодой полковник, вдовец, сделал ей позавчера предложение, от чего она чувствует себя как будто в новом мире и в новом теле - и прощебетала бы, если бы не эта невидимая, исходящая от Валеры, сумрачная тень.
– Ну, побегу. Увидимся! Привет вашим!
– И Тамара убегает.
Выстукивая своими каблучками по коридорам больницы, Тамара думает о том, что напрасно не пообещала Валере попытаться посетить Колосса: разве есть в мире сила, какая ей, такой обаятельной и счастливой, могла бы отказать? Как это, все же, трогательно: Валера и его друзья, эта рок-группа "Страна мечты", уже второй год возятся с Сергеем, как с большим ребенком, хоть он такой огромный - и мизантроп... Ребята из "Мечты..." начинали с Виктором Цоевским, потом разошлись, но с тех пор с ними все время приключаются разные истории. В свое время к Виктору клеились два типа из ГБ конторы, угрожали за независимость, советовали не лезть в их дела, пророчили, что своей смертью он не умрет, что, например, машина его переедет или он разобьется на машине... Вот теперь, с Колоссом, они, похоже, снова вляпались в историю... Но почему вдруг Колосс? Что от него хотят? Бред какой-то... В душе ее неожиданно появляется та же сумрачная тень, немедленно омрачающая ее приподнятое, многообещающее настроение, и она просто отмахивается от всех этих мыслей, как от назойливых мух...
Светлая, солнечная палата, умница-мальчик, который шутит, дурачится с ней, обаятельная молодая мед.сестра, такая уверенная, располагающая к себе, возвращают Тамаре ее прежнее, счастливое расположение духа. Только одна мысль пробегает тенью по ее лицу: полковник просил позвонить ровно в четыре, а она лишь теперь вспомнила, как будто что-то выбило ее из колеи. Теперь уже четыре пятнадцать! Скорей на коридор! Боже! Где же тут телефоны-автоматы? Ах, вот они, у лифта. Но сколько тут людей? Десяток? Больше? Да тут и до завтра не дождаться позвонить! Вдруг навстречу ей та же молодая, обаятельная мед.сестра.
– Извините, не могла ли бы я откуда-нибудь позвонить? Мне срочно!
– Понимаю, - мед.сестра улыбается.
– Вижу, что вам срочно. Я вас впущу в кабинет. Только быстро!
– Ой, спасибо огромное!
– Давайте, звоните. Но побыстрее.
– Мне только одно слово!..
И Тамара быстренько забегает в кабинет.
Так... Номер не набирается. Ах, точно! Надо для выхода в город набрать "9" перед номером! Тамара снова поднимает трубку. Почему-то волнуясь, она откинула прядь волос и прижала трубку к уху посильней. В трубке была тишина! Встряхнув головой, Тамара нажала рычажок и снова прижалась ухом к трубке.
Вместо привычного длинного гудка в трубке раздался какой-то щелчок, и голос с металлическим оттенком произнес: "Да, слушаю". До того, как она успела в замешательстве набрать воздуху, чтобы ответить, или, наоборот, положить трубку, другой мужской голос ответил: " Это я".
– Тебе же было ясно сказано: не из общественного!
– Извините, но дело чрезвычайной важности.
– Так...
– Я из больницы звоню. Сергей Яковлев на поправку пошел. Может выкарабкаться.
– А кто такой этот Яковлев и какого хрена меня должно волновать его здоровье?!