– Как? – вырвалось у Филиппы, и она вгляделась в спокойные глаза свекрови. – Вы знали, что Сэнди болен?

– Знала, – легким кивком подтвердила леди Гарриэт. Она поднялась с кресла и присела рядом с невесткой. – Я чувствовала, что Сэнди не протянет долго. Он, конечно, думал, что я ни о чем не догадываюсь, но матери всегда знают такие вещи. Именно поэтому я не удерживала его. Ответственность за тебя, забота о тебе могли пробудить в нем волю к жизни, заставить цепляться за нее. Он не привык разрешать сложные проблемы, мой Сэнди, и непривычный груз на плечах поневоле должен был изменить его жизнь, сдвинуть ее в буквальном смысле с мертвой точки. Я уверена, что, засыпая вечером, он молил Бога проснуться утром, чтобы ты могла еще один день не чувствовать себя одинокой. Он писал только о радостных событиях: о рождении Кита, о твоем девятнадцатом дне рождения, о нагретой закатным солнцем лоджии, где вы сидели втроем, любуясь Гранд-каналом и всеми этими гондолами. Он ни словечка не написал о том, как страдает… но это было и не нужно. Я мать, а мать умеет читать между строк. – Леди Гарриэт ласково пожала руку невестки. – Вот видишь, я все знала.

Это было больше, чем Филиппа могла выдержать, и слезы, которые казались давно выплаканными, снова покатились по щекам. За спокойствием леди Гарриэт она угадывала великую боль, изжитую в одиночестве и превратившуюся в светлую печаль.

– Боже мой, – прошептала она, – а я-то думала, что это наш секрет!

– Кортни! – воскликнула леди Гарриэт. – Вижу, ты все-таки решил составить нам компанию. А я уж было подумала, что у тебя появились другие планы на этот день. Как ты нас нашел?

Они сидели в мощеном дворике постоялого двора за простым квадратным столом под могучим вязом. С этого места были видны бесконечные изумрудные луга, старинный каменный мост через речку.

Филиппа неохотно повернулась к Корту и холодно кивнула. Все-таки он их нашел. Даже не дал мирно пообедать!

Ночью Филиппа спала плохо, часто просыпалась. Утром снедавшая ее тревога усилилась, и сейчас она обостренно чувствовала угрозу, исходящую от Уорбека. Кит был смыслом ее жизни… и отдать его? Человеку, который шесть лет назад выбросил ее за порог, в мир, которого она боялась, в котором всю жизнь, с самого детства, чувствовала себя чужой. Он был способен на все, ее бывший муж, и кто знал тогда, не поступит ли он столь же жестоко с сыном женщины, которую ненавидел всей душой?

Уорбек стоял на пороге и улыбался. Это еще больше испугало Филиппу. Судя по наряду, он приехал верхом:темный сюртук, светлые узкие брюки, высокие сапоги – все как будто очень простое, но элегантное.

Леди Гарриэт улыбнулась и протянула руку, к которой Уорбек склонился со всей возможной галантностью. Филиппе он слегка поклонился. Поскольку единственное свободное кресло было напротив, то к нему Уорбек и прошел, стягивая на ходу перчатки.

– Ну, молодой человек, вы уже успели посетить магазин игрушек? – обратился он к Киту.

– Да, signore, – ответил мальчик без всякого следа вчерашней застенчивости (Филиппа не могла не отметить с горечью, что ее сын слишком быстро проникся симпатией к новому знакомому). – Там мы видели оловянных солдатиков, но когда я попросил их купить, мама сказала: «Подожди немного!»

– Для начала нужно будет порыться в сундуках на чердаке, – благодушно объяснила леди Гарриэт. – Сейчас не вспомнить, куда я положила солдатиков Артура, но точно знаю, что не выбросила их. Найдутся и другие игрушки, которые тебе понравятся. Обследуем сначала кладовые Сэндхерст-Холла. Я правильно говорю, милый?

– Правильно, бабушка, – согласился Кит, но на лице его отразилось сомнение. – Только… в магазине мистера Твикена солдатики были в красной форме, а у вас? Мне бы не хотелось быть генералом «лягушатников»!

Взрослые улыбнулись, позабавленные этим проявлением патриотизма.

– Ваше превосходительство, в английских сундуках не могут храниться солдатики только в английской форме! – возразила Филиппа, ероша угольно-черные волосы сына. – С кем они будут сражаться? Ведь не друг с другом же?

– Ой, и правда!

Уорбек засмеялся и придвинул свое кресло ближе к Киту.

– Просто маршировать неинтересно. Кит. Куда интереснее разрабатывать стратегию, и тактику сражения. Это ведь непросто. Зазеваешься – и враг проберется в тыл, а там уж недалеко и до полного разгрома.

– Наверное, вы много сражались, сэр? – спросил мальчик и с любопытством посмотрел на тяжелую черную трость.

В его голосе прозвучало откровенное сомнение. Очевидно, он не мог представить себе, чтобы джентльмен, который и передвигался-то с трудом, когда-то, пусть даже в далеком прошлом, мог быть солдатом.

– Да, сражаться мне пришлось немало, – ответил Уорбек, ничуть не обиженный недоверием мальчика. – Я командовал «летучим эскадроном» гусар в Португалии. ПриТалавере мы, считай, спасли нашу армию. Нам все равно пришлось тогда отступить, но, если бы не мой эскадрон, отступление превратилось бы в паническое бегство.

– И вас ранили в ногу?

– Нет, ранили меня позже. – Тень пробежала по лицу Корта. – Это случилось в сражении при Бусако. Так что же, помочь тебе разработать план атаки?