Вместо обычного медного рожка у Эймоса Тафтона был настоящий горн, и, пока дилижанс катился по Сент-Данстин-лейн, он успел сыграть «Правь, Британия» до конца, к полному удовольствию Кита. Упряжка быстро набирала, скорость, прохожие останавливались в изумлении, видя на козлах сразу :троих .седоков, в том числе хорошо одетую леди и ребенка.

Корт бросил взгляд на Филиппу. Одной рукой она придерживала шляпку, другую прижимала к груди. На ее прекрасном лице он прочел испуг и восторг, видимо, неожиданный для нее самой. Филиппа почувствовала его взгляд и, когда Корт снова посмотрел на нее, ответила сияющей улыбкой.

Когда позади остались домики Гиллсайда и упряжка вылетела на дорогу, ведущую в Рэмсгейт, Корт ослабил вожжи, и лошади пустились энергичной рысью к вершине высокого холма.

– Помнится мне, вы говорили, что переваливать через гребень нужно не торопясь! – заметила Филиппа, стараясь перекричать стук колес.

– Не волнуйтесь, – невозмутимо ответил Корт, – упряжка немного норовиста и горяча, пусть как следует разомнет ноги.

Он не придержал лошадей на гребне, и пассажирам показалось, что они не спускаются, а слетают с холма.

– Ура! – кричал Кит. – Быстрее! Быстрее!

– Нет уж, пожалуйста, не нужно быстрее! – запротестовала Филиппа. – Мы и так уже оторвались от земли!

Но глаза ее сверкали, щеки раскраснелись, и по всему было видно, что она захвачена этой стремительной ездой.

– Должен признать, не каждая упряжка может вслепую развить, такую скорость, – заметил Корт.

– Вслепую! – повторила Филиппа, округляя глаза.

– Успокойтесь, слепы только коренники, – объяснил он со смешком, – да и то потому, что они в шорах. Мистер Бад предупредил, что иначе они будут артачиться.

Дилижанс наконец спустился на дно долины. Оказавшись на ровной дороге, один из коренников впервые по-настоящему показал свой норов, все круче забирая к обочине и тормозя упряжку. Корт взмахнул кнутом, но только кончик ремня обжег круп животного. Коренник тотчас выровнял шаг. Почти незаметное для глаза движение запястья – и ремень снова оказался в руке Корта.

– Вы научите меня этому, правда, signore? – спросил Кит восхищенно.

– Обязательно, когда ты немного подрастешь. Я учился этому в десять лет. Знаешь, как? Поставил на конюшне старый стул и часами хлестал по нему, добиваясь, чтобы только кончик ремня касался спинки, а потом сразу ловил ремень в ту же руку, которая держит кнутовище [20] .

Они ловко обогнали едва тащившийся воз с сеном, и Корт позволил наконец упряжке перейти в галоп. Вскоре показалась дорога, ведущая в Галле-Нест, Корт начал постепенно натягивать вожжи, и дилижанс остановился плавно, словно скользя по льду. Эймос Тафтон соскочил с запяток и придерживал под уздцы одного из коренников, пока Корт, Кит и Филиппа спускались с козел. После стремительного движения было странно ощущать себя на твердой земле.

– А когда мы в следующий раз будем править дилижансом? – сразу спросил Кит.

Он держал Fancuillo на руках, чтобы неугомонный щенок не попал под копыта.

– Я бы тоже не отказалась… – поддержала Филиппа.

Корт улыбнулся.

– Насчет дилижанса ничего обещать не могу, но у меня есть экипаж не многим хуже и отличная четверка гнедых. Они известны тем, что никому и никогда не позволяют себя обогнать. Обещаю, что прокачу вас с ветерком сразу по приезде в Лондон.

Тем временем подъехал в кабриолете Мортимер Бад. Он уступил место на сиденье Филиппе и Киту, а сам подошел сообщить Корту, что как раз к моменту его отъезда в гостиницу были доставлены покупки Филиппы и он взял на себя смелость захватить их с собой. Вскоре дилижанс покатил дальше, а Корт уселся рядом с Филиппой, взял вожжи, и пегая лошадка потрусила по тенистой дороге, ведущей в Галлс-Нест.

– Ну и как, понравилось? – спросил Корт через пару минут.

– Еще как, сэр! – с энтузиазмом воскликнул Кит. – Теперь я точно знаю, что буду кучером дилижанса, когда вырасту.

– Ну, а вы что скажете, леди Сэндхерст? Женщины обычно не любят подобные развлечения.

– Ничего более волнующего я никогда в своей жизни не испытывала!

– Вот как? – Корт склонился к самому уху Филиппы и сказал, понизив голос: – Черт возьми, Филиппа, ты умеешь нанести удар по самолюбию!

Филиппа вспыхнула: она прекрасно поняла намек.

– Я хотела сказать… словом, это тоже было… было волнующим.

– Это совсем другое дело. – Корт усмехнулся и уже громко продолжил: – Надеюсь, завтра я сумею предложить развлечение не хуже.

– Какое, сэр? – тут же спросил мальчик.

– Хм… я еще не придумал, – с озабоченным видом ответил Корт, – но думаю, за ночь что-нибудь придет в голову.

Филиппу разбудил лунный свет, рекой лившийся сквозь раскрытые двери балкона. Открыв глаза, она прислушалась. Тишину летней ночи нарушали лишь плеск волн в бухте, чирканье сверчка где-то на первом этаже дома да сонное дыхание Кита, спавшего в смежной комнате. Филиппа улыбнулась.