А если говорить правду? Именно сам Гарет вызывал у нее подобную реакцию.

— С вами все в порядке, Джульет? — спросила Нерисса.

Джульет заставила себя улыбнуться:

— Да, спасибо. Просто день был очень утомительный.

— Еще бы! — с сочувствием сказала Нерисса, окинув ее проницательным взглядом голубых глаз, и Джульет показалось, что молодая леди о многом догадывается, но молчит. Что может подумать о ней Нерисса, если она воспламеняется от вида одного брата, в то время как должна оплакивать другого?

Наконец Нерисса остановилась перед массивной резной дверью и взглянула на Джульет, которая насторожилась и замерла в ожидании.

— Чарльз гордился бы вами, — сказала Нерисса. — Вы нашли в себе силы проделать весь этот долгий путь и приехать в Англию ради того, чтобы дать своему ребенку имя и семью. И пусть вас не тревожит поведение Люсьена.

Если он вам не поможет, то это сделает один из нас. — Она приоткрыла дверь. — Марта, — крикнула она, — можешь отправляться спать! Я вижу, ты принесла колыбельку из детской. Молодец!

Из комнаты, позевывая, появилась та самая дородная женщина, которая ухаживала за Шарлоттой.

— Об этом позаботился лорд Эндрю, миледи. Он сказал, что, наверное, мать не захочет разлучаться с дочерью. И еще он сказал, что, пока не удастся найти в деревне кормилицу, придется некоторое время держать ребенка здесь, а не в детской. Малышка сейчас спит, но, наверное, скоро ее придется покормить.

— Ну и ну! Я и не подозревала, что Эндрю разбирается в таких вопросах, — удивленно сказала Нерисса.

— Спасибо за помощь. Марта, — поблагодарила Джульет и повернулась к сестре Чарльза:

— Благодарю и вас, леди Нерисса. Вы все так добры к нам.

Марта просияла:

— Не стоит благодарности, мадам. Давненько в этом доме не было младенцев, скажу я вам.

— Что правда, то правда, — улыбнувшись уголком губ, согласилась Нерисса. — А теперь иди. Марта. Уверена, что мисс Пэйдж хочет отдохнуть. А с Шарлоттой мы встретимся за завтраком.

Марта присела в книксене и неторопливо пошла к себе по длинному коридору.

Нерисса посмотрела ей вслед.

— Знаю, вы не привыкли к слугам, но если вам потребуется помощь Молли, то дерните за шнурок звонка у изголовья кровати. — Она торопливо обняла Джульет. — Я рада, что вы приехали. А теперь доброй ночи. Увидимся утром.

— Доброй ночи, леди Нерисса, — улыбнулась в ответ Джульет.

Сестра Чарльза удалилась по коридору, звук ее шагов постепенно затих. Джульет долго смотрела ей вслед. Ей не хотелось, чтобы она уходила. Однако придется решиться.

Глубоко вздохнув, она медленно открыла дверь. И вошла в комнату, которая некогда принадлежала Чарльзу.

Там было тихо. И темно. В камине тихо потрескивали горящие поленья, а перед камином стояла медная ванна рядом с напольной подставкой для полотенец. Чуть дальше виднелась колыбелька, в которой спала Шарлотта. Джульет осторожно закрыла за собой дверь и остановилась, опустив руки, вглядываясь в смутные очертания мебели. В углу стояла большая кровать с пологом, на комоде — единственная свеча, узкий лучик света которой прорезал темноту…

Чарльз.

Она ожидала, что здесь, в его комнате, почувствует его присутствие. Но нет. Здесь были только свеча, она сама да ее спящая дочь, и ничего больше. Не было никакого ощущения его присутствия, его запаха или каких-то воспоминаний. Это была просто комната — и все.

Джульет медленно обошла просторную комнату. Ее юбки касались пола, по которому он ходил, пальцы прикасались к вещам, которые некогда принадлежали ему.

Его самого здесь не было. Он был так же далеко от нее, как все эти одинокие месяцы в Бостоне.

О Чарльз! Я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

Она прислонилась спиной к столбику, поддерживающему полог, и долго смотрела в огонь, чувствуя себя обманутой в ожиданиях.

— Чарльз?

В комнате по-прежнему стояла тишина.

Захныкала, проснувшись, Шарлотта. Джульет взяла ее на руки и крепко прижала к груди. «Девочка Чарли» — так назвал ее лорд Гарет. Как мило. Глаза у нее защипало от непролитых слез.

Он умер, Джульет. Он ушел навсегда. Разве безжизненная пустота этой комнаты не служит тому подтверждением ?

Она долго прижимала к себе Шарлотту, безуспешно пытаясь вызвать в себе ощущение того, что у нее было и чего никогда больше не будет: эйфорию первой любви, от которой кружилась голова и захватывало дух. Тогда при одной мысли о красивом британском офицере у нее замирало сердце. Какой молодой и наивной она была, если верила в то, что с Чарльзом они «навечно» вместе и что смерть не посмеет тронуть полного сил и энергии молодого человека, каким был Чарльз. Кажется, все это происходило так давно, что успело забыться.