СКРИПКА. на на ни на

на на ни на

ИВАН ИВАНОВИЧ. Восемь минут

пробегут незаметно.

СКРИПКА. на на ни на

на на ни

ИВАН ИВАНОВИЧ. Вам счет отдан

будьте трудны

взвод или роту

вести пулемет.

БАРАБАН. I - I

I - I

I - I - I - I

ИВАН ИВАНОВИЧ. Клочья летели

неделю за неделей.

СИРЕНА и БАРАБАН.виа-а бум, бум,

виа-а бум.

ИВАН ИВАНОВИЧ. Капитанного шута дарового

не заметила сикурая невеста.

С в е т п о с т е п е н н о с т а н о в и т с я я р ч е.

СИРЕНА. виа, виа, виа, виа.

ИВАН ИВАНОВИЧ. Помогите, сейчас помогите,

надо мною солдат и водица.

П о л н ы й с в е т.

СКРИПКА. па па пи па

па па пи па

К у л и с а п а д а е т н а И в а н а И в а н о в и ч а.

14: КЛАССИЧЕСКИЙ ПАФОС.

Д е к л а м а ц и я.

ИВАН ИВАНОВИЧ. Скажите, Петр Николаевич,

Вы были там, на той горе?

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Я только что оттуда.

Там прекрасно.

Цветы растут, деревья шелестят.

Стоит избушка - деревянный домик,

В избушке светит огонек.

На огонек слетаются черницы,

Стучат в окно ночные комары.

Порой шмыганет и выпорхнет под крышей

Разбойник старый козодой.

Собака цепью колыхает воздух

И лает в пустоту перед собой,

А ей в ответ невидные стрекозы

Бормочут заговор на все лады.

ИВАН ИВАНОВИЧ. А в этом домике, который деревянный,

Который называется избушкой,

В котором огонек блестит и шевелится,

Кто в этом домике живет?

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Никто в нем не живет

И дверь не растворяет,

В нем только мыши трут ладонями муку,

В нем только лампа светит розмарином,

И целый день пустынником сидит

на печке таракан.

ИВАН ИВАНОВИЧ. А кто же лампу зажигает?

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Никто. Она горит сама.

ИВАН ИВАНОВИЧ. Но этого же не бывает.

– 29

СРАЖЕНЬЕ ДВУХ БОГАТЫРЕЙ.

КОЛОКОЛ. Бум, бум, бум, бум, бум.

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Курабыр дарамур У д а р!

дыньдири

сакатырь пакарадагу

да кы гири кири кири

Зандудила хабакула

хе-е-ель

Ханчу ана куды

Стум чи на лакуды

Пара вы на лыйтена

хе-е-ель

Чапу, ачапали

чапатали мар

набалочина

хе-е-ель (П о д н и м а е т

р у к у.)

ПАПАША. Пускай на солнце залетит

Крылатый попугай,

Пускай померкнет золотой

Широкий день, пускай.

Пускай прорвется сквозь леса

Копыта звон и стук

И с визгом сходит с колеса

Фундамента сундук.

И рыцарь, сидя за столом

И трогая мечи,

Поднимет чашу, а потом

Над чашей закричит:

Я эту чашу подношу

К восторженным губам

И пью за лучшую из всех

Елизавету Бам.

Чьи руки белы и свежи

Ласкали мой жилет...

Елизавета Бам, живи,

Живи сто тысяч лет.

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Ну-с, начинаем.

Прошу внимательно следить

За колебаньем наших сабель

Куда которая бросает острие

И где которая приемлет направленье.

ПАПАША (н а п а д а я).

Я режу вбок, я режу вправо,

Спасайся кто куды.

Уже шумит кругом дубрава,

Растут кругом сады.

ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Смотри поменьше по сторонам,

А больше наблюдай движенье

Железных центров и сгущенье

Смертельных сил.

П а п а ш а п о д н и м а е т р а п и р у и м а ш е т

е й в т а к т д е к л а м а ц и и.

ПАПАША. Хвала железу - карборунду.

Оно скрепляет моствые

И, электричеством сияя,

Терзает до смерти врага.

Хвала железу! Песнь битве!

Она разбойника волнует,

Младенца в юноши выносит,

Терзает до смерти врага!

О песнь битве! Слава перьям!

Они по воздуху летают,

Глаза неверным наполняют,

Терзают до смерти врага!

О, слава перьям! Мудрость камню.

Он под сосной лежит серьезной,

И под него бежит водица

Навстречу мертвому врагу.

П. Н. п а д а е т.