он крутит с девками любовь.

А ты скажи мне, где Адам Адамыч?

АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА.

Адам Адамыч в розовой гостинной

ведет беседу с Воробьевым,

у Воробьева дочь Мария

сбежала в Тулу с женихом.

НИКОЛАЙ II. Да что ты говоришь?

Вот это новость!

А кто жених ее?

АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА.

Как будто Стасов.

НИКОЛАЙ II. Как Стасов?

Да ведь он старик почтенный!

АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА.

И старики бывают прытки на ходу.

– 56

* * *

ФАКИРОВ. Моя душа болит.

Перед глазами все как прежде,

а в книгах новая вода,

не успеваю прочитать страницу,

звонит над ухом телефон

и в трубку говорит мне голос:

Петр Нилыч, сегодня в три часа

обед у Хвалищевского,

вы будете?

Да, отвечаю, буду.

И книгу в сторону кидаю,

и одеваю лучшую пару,

и свою келью покидаю,

и стол, и кресло, и гитару.

И бреюсь, одеваю лучший галстук,

и выхожу к трамвайной остановке.

А вот вчера я покупал себе зубную щетку

и встретил в магазине Ольгу Павловну,

ужасную трещотку.

И 1.5 часа выслушивал рассказ

о комнатных перегородках,

о том, что муж ее без брюк

и ходит в парусиновых обмотках,

о Верочке в зеленых трусиках

и о Матвее с дьявольской улыбкой

в черных усиках.

А я всю жизнь, минуту каждую

премудрость жду, коплю и жаждую,

то в числа вглядываюсь острым взглядом,

то буквы расставляю друг за другом рядом,

то в соль подбалтываю соду,

то баламучу вилкой воду,

то электричество пытаюсь разглядеть

под микроскопом,

то повторяю все эксперименты скопом.

Я сам дошел до биквадратных уравнений

и, сидя в комнате, познал весенний бег олений,

я сам, своею собственной рукой,

поймал молекулу.

Вот я какой!

Д о с т а е т и з ш к а п а с л о ж н у ю м а ш и н у.

А эту сложную машину

я сделал сам из ячменя.

Кто разберет мою машину?

Кто мудростью опередит меня?

З а д у м ы в а е т с я.

Проект "Земля разнообразна"

я в Академию носил.

Но было пасмурно и грязно,

и дождик мелкий моросил.

И мой проект постигла неудача:

он на дожде насквозь промок,

его прочесть была великая задача,

и в Академии его никто прочесть не мог,

пойду сегодня к Хвалищевскому,

он приобрел себе орган.

Послушаем Себатиана Баха

и выпьем чай с вареною морошкой.

Где трость моя?

И где папаха?

Нашел.

Теперь пойдем, свернув табак собачьей ножкой.

У х о д и т. Н а с ц е н у в ы б е г а е т В е р о ч к а.

ВЕРОЧКА. Все хочу,

все хочу

и ежедневно забываю

купить баночку толмачу.

В магазинах не бываю.

Мое хозяйство

это нож

прямо в сердце.

Жизнь - ложь.

Лучше лечь и умереть.

(З в о н о к.)

Надо двери отпереть.

– 58

ВЕРОЧКА. И все слышали?

СТУДЕНТ. Да.

В е р о ч к а з а к р ы в а е т л и ц о р у к а м и.

АНТОН АНТОНОВИЧ. Это форменное безобразие.

Укрыться негде, всюду соглядатаи.

Моя любовь, достигшая вершины,

не помещается в сердечные кувшины.

Я не имею больше власти

таить в себе любовные страсти.

Я в парк от мира удаляюсь.

Среди травы один валяюсь

и там любви, как ангел, внемлю,

и, как кабан, кусаю землю.

Потом во мне взрывается река,

и я походкой старика

спешу в назначенное место,

где ждет меня моя невеста.

Моя походка стала каменной,

и руки сделались моложе.

А сердце прыгает, а взор стал пламенный.

Я весь дрожу.

О Боже! Боже!

ВЕРОЧКА. Ах, оставьте, в ваши годы

стыдно к девочкам ходить,

ваши речи, точно воды,

их не могут возбудить.

Вы беззубы, это плохо.

Плешь на четверть головы.

Вы - старик, и даже вздоха