приятно бить по морде человека!

Я сижу у себя в комнате и ничего не делаю.

Вот кто-то пришел ко мне в гости, он стучится в мою дверь.

Я говорю: "Войдите!" Он входит и говорит: "Здравствуйте! Как

хорошо, что я застал вас дома!" А я его стук по морде, а потом

еще сапогом в промежность. Мой гость падает навзничь от страшной

боли. А я ему каблуком по глазам! Дескать, нечего шляться, когда

не звали!

А то еще так. Я предлагаю гостю выпить чашку чая. Гость сог

лашается, садится к столу, пьет чай и что-то рассказывает. Я де

лаю вид, что слушаю его с большим интересом, киваю головой,

ахаю, делаю удивленные глаза и смеюсь. Гость, польщенный моим

вниманием, расходится все больше и больше.

Я спокойно наливаю полную чашку кипятка и плещу кипятком гос

тю в морду. Гость вскакивает и хватается за лицо. А я ему гово

рю: "Больше нет в душе моей добродетели. Убирайтесь вон!" И я

выталкиваю гостя.

1939 год.

* * *

Я не стал затыкать ушей. Все заткнули, а я один не заткнул, и

потому я один все слышал. Я так же не закрывал тряпкой глаз, как

это сделали все, и потому я все видел. Да, я один все видел и

слышал. Но, к сожалению, я ничего не понял, значит, какая цена

тому, что я один все видел и слышал. Я даже не мог запомнить то

го, что я видел и слышал. Какие-то отрывочные воспоминания, за

корючки и бессмысленные звонки. Вот прибежал трамвайный кондук

тор, за ним пожилая дама с лопатой в зубах. Кто-то сказал: "...

вероятно, из-под кресла...." Голая еврейская девушка раздвигала

ножки и выливала на свои половые органы из чашки молоко. Молоко

стекает в глубокую столовую тарелку. Из тарелки молоко сливают

обратно в чашку и предлагают мне выпить. Я пью; от молока пахнет

сыром... Голая еврейская девушка сидит передо мной с раздвину

тыми ногами, ее половые органы выпачканы в молоке. Она наклоня

ется вперед и смотрит на свои половые органы. Из ее половых ор

ганов начинает течь прозрачная и тягучая жидкость.... Я прохожу

через большой и довольно темный двор. На дворе лежат сложенные

высокими кучами дрова. Из-за дров выглядывает чье-то лицо. Я

знаю: это Лимонин следит за мной. Он смотрит: не пройду ли я к

его жене. Я поворачиваю направо и прохожу через парадную на ули

цу. Из ворот выглядывает радостное лицо Лимонина... Вот жена Ли

монина предлагает мне водку. Я выпиваю четыре рюмки, закусываю

сардинами и начинаю думать о голой еврейской девушке. Жена Лимо

нина кладет мне на колени свою голову. Я выпиваю еще одну рюмку

и закуриваю трубку. "Ты сегодня такой грустный," - говорит мне

жена Лимонина. Я говорю ей какую-то глупость и ухожу к еврейской

девушке.

Я все не прихожу в отчаяние. Должно быть, я на что-то наде

юсь, но мне кажется, что мое положение лучше, чем оно есть на

самом деле. Железные руки тянут меня в яму.

Но сказано: "Не всегда забыт будет нищий, а надежда бедняка

не до конца погибнет." ( Ле. IX. 19. )*

* * *

– 133 -

ПРИМЕЧАНИЯ

I. "Случаи", стр 1-16.

В цикл рассказов "Случаи" входят истории, написанные с 1936

по 1939 год. В 1939 году Хармс окончательно отредактировал "Слу

чаи", переписал в отдельную тетрадь, расставив истории опреде

ленным образом: этот порядок сохранен и в настоящем сборнике.

Некоторые истории, например, "Происшествие на улице" ( см. VI

раздел сборника), первоначально входившие в цикл, были исключены

из него автором. По-видимому "Случаи" следует рассматривать как

цельное, имеющее внутренное единство произведение. "Случаи" име

ют посвящение жене писателя Марине Владимировне Малич (в настоя

щее время живет в латинской Америке).

Истории "Голубая тетрадь №10", "Вываливающиеся старухи",

"Сон", "Что теперь продают в магазинах" были опубликованы в жур