Шрифт:
му-то Савельев. А мне потом передают, что приходила ко мне ка
кая-то барышня по имени Севилья. Я лишь с трудом догадался, кто
был на самом деле. Да, а на днях еще такой казус вышел. Пошли мы
с Леонидом Савельевичем в цирк. Приходим перед началом и, пред
ставьте себе, нет ни одного билета. Я говорю: пойдемте, Леонид
Савельевич, на фу-фу. Мы и пошли. А у входа меня задержали и не
пускают, а он, смотрю, свободно вперед прошел. Я обозлился и го
ворю: вон тот человек тоже без билета. Почему вы его пускаете? А
они мне говорят: это Ванька-встанька, он у нас у ковра служит.
Совсем, знаете, захирел Леонид Савельевич и на Госиздат рукой
машет, хочет в парикмахеры поступить. Александр Иванович купил
себе брюки, уверяет, что оксфорт. Широки они, действительно,
страшно, шире оксфорта, но зато коротки очень, видать где носки
кончаются. Александр Иванович не унывает, говорит: поношу - раз
носятся. Валентина Ефремовна переехала на другую квартиру. Дол
жно быть и оттуда турнут ее в скором времени. Тамара Григорьевна
и Александра Григорьевна нахально сидят в Вашей комнате; сове
тую обратить внимание. Синайские, между прочим, мерзавцы.
Вот примерно все, что произошло за время Вашего отсутствия.
Как будет что нибудь интересное, напишу обязательно.
Очень соскучились мы без Вас. Я влюбился уже в трех красавиц,
похожих на Вас. Леонид Савельевич написал у себя под кроватью
карандашом по обоям: "Тамара А.К.Н." А Олейников назвал своего
сына Тамарой. А Александр Иванович всех свих знакомых зовет Та
мася. А Валентина Ефремовна написала Барскому письмо и подписа
лась "Т" - либо "Твоя" либо "Тамара". Хотите верьте, хотите не
верьте, но даже Боба Левин прислал из Симбирска письмо, где пи
шет "...ну как живешь, кого видишь?" Явно интересуется, вижу ли
я Вас. На днях встретил Данилевича. Он прямо просиял и затрепе
тал, но, узнав меня, просто осунулся. Я, говорит*, вас за Тама
рочку принял, теперь вижу, обознался. Так и сказал: за Тамароч
ку. Я ничего не сказал, только посмотрел ему вслед и тихо про
бормотал: сосулька! А он, верно, это расслышал, подошел быстро
ко мне, да как хряснет меня по щеке неизвестно чем. Я даже за
плакал, очень мне жаль Вас стало.
Не могу больше писать карандашом.
Ваш Даниил Хармс.
17 июля 1931 года.
Надеждинская,11,кв.8.
( пишите мне на этот адрес)
????????????????????????????????????????????????????????????????
* - В этот момент тетушка отобрала у меня чернила.
Пишу письмо из царского села. Д.Х.
– 124
* * *
Летят по небу шарики,
летят они, летят,
летят по небу шарики,
блестят и шелестят.
Летят по небу шарики,
а люди машут им,
летят по небу шарики,
а люди машут им.
Летят по небу шарики,
а люди машут шапками,
летят по небу шарики,
а люди машут палками,
летят по небу шарики,
а люди машут булками,
летят по небу шарики,
а люди машут кошками,
летят по небу шарики,
а люди машут стульями,
летят по небу шарики,
а люди машут лампами,
летят по небу шарики,
а люди все стоят,
летят по небу шарики,
блестят и шелестят.
А люди тоже шелестят.
1933 год.
ПАДЕНИЕ ВОД
Стукнул в печке молоток,
рухнул об пол потолок:
надо мной открылся ход
в бесконечный небосвод.
Погляди: небесных вод
льются реки в землю. Вот
я подумал: подожди,
это рухнули дожди.
Тухнет печка. Спят дрова.
Мокнут сосны и трава.
На траве стоит петух
Он глядит в небесных мух.
Мухи, снов живые точки,
лают песни на цветочке
Мухи:
Поглядите, мухи в небо,
там сидит богиня Геба.
Поглядите мухи, в море,
там уныние и горе
над водой колышут пар.
Гляньте, мухи, в самовар!
Мухи:
В самовар глядим, подруги,
там пары встают упруги,
лезут в чайник. Он летит.