– Нет, – мягко сказал он. – У меня сильный инстинкт самосохранения. Хотя за последние годы я несколько раз был близок к тому, чтобы вскрыть себе вены.

Их глаза встретились, и Сэра почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками.

– Но теперь все это в прошлом, – сказала она, быстро приходя в себя и перенимая его насмешливый тон. – Теперь у тебя есть, ради чего жить.

– Да. – Его улыбка была спокойной. – Избавившись от старого, приобретаешь новое. Рекомендую, очень помогает.

– Ты приехал только затем, чтобы сказать это?

– Это только вступление. – Он крепко взял ее за руку. – Давай пройдемся.

Она стряхнула его руку.

– Я могу идти без твоей помощи. – В ее голосе был слышен бунт. – Тебе не обязательно прикасаться ко мне.

– Почему? – Его темные брови поднялись в удивлении. – Может быть, мы можем это обсудить?

– Я не думаю. – Она смотрела мимо него, боясь встретиться с ним глазами, чувствуя, как убыстряется ее пульс. – Мне надо возвращаться домой. Возможно, Вики нужна моя помощь.

– Как ты добра. – Голос Теда был почти нежным. – Так это ты о Вики заботилась, когда так впечатляюще убегала из церкви?

– Я попрошу у нее прощения. – Сэра решила стоять на своем. – У меня был приступ паники.

Такое бывает.

– А ведь тебе всего лишь надо было идти вслед за своей двоюродной сестрой к алтарю и стоять там. – Он сделал паузу. – Не слишком обременительная задача.

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Обстоятельства были необычными, если не сказать больше.

– Для нас обоих, – признал он, кривя губы в усмешке. – Но я устоял.

– Да, – сказала она. – Потому что у тебя нет моих воспоминаний.

– Конечно, – мягко сказал он. – Это же ты Сэра-жертва, Сэра-уязвимая, Сэра-хрупкий цветочек. Ты не думаешь, что слегка переигрываешь свою роль, дорогая моя, и что пора сменить репертуар?

– Ты, ублюдок! – Она почти кричала. – Так это я тебе изменила?!

– Нет, – ответил он. – Но ты перестала быть моей женой задолго до того, как у меня появилась любовница. И ты знаешь это.

Она резко остановилась и обернулась к нему с горящими глазами.

– Что я слышу? Так это я во всем виновата?

– Нет, – ответил Тед, ничуть не смущенный ее вспышкой ярости. – Но и я виноват не во всем. Чтобы создать брак, нужно два человека, и чтобы разрушить его, тоже нужно два человека. Об этом нам и надо поговорить, пока не стало слишком поздно.

Она постаралась взять себя в руки, и ей удалось пожать плечами.

– Это «слишком поздно» случилось уже давно. Мы разведены… – Она набрала в грудь воздуха. – И все это уже не имеет никакого значения!

– Никакого? – спросил он. – Тогда почему ты убежала сегодня? И почему ты танцуешь вокруг меня, словно кот на горящей крыше, с тех пор, как встретила меня здесь?

– Я… не знаю, о чем ты говоришь! – Это было единственное, что она смогла из себя выдавить.

– Перестань лицемерить, – резко сказал Тед, – и постарайся быть честной. Ты убежала сегодня, потому что внезапно поняла правду, которой не смогла вынести. А это значит, что для нас осталась надежда.

Она почти неслышно сказала:

– Для нас? «Нас» нет. И я хочу вернуться домой прямо сейчас.

– Я тебя понимаю, – сказал он. – Но тебе придется остаться, Сэра, пока мы не разберемся, где именно все пошло наперекосяк. И это случилось не во время моей короткой интрижки с Лизой, – резко добавил он. – Наши отношения дали трещину задолго до этого. Даже до того, как ты вычеркнула меня из своей жизни после потери ребенка.

– Ребенка, которого ты не хотел, – бросила она ему.

Он побелел под своим загаром и сжал губы в одну очень тонкую линию. А когда заговорил, его голос был похож на лед. Но это был обжигающий лед.

– Никогда больше не говори мне этого, Сэра.

Я признаю, что новости о твоей беременности не были радостными для меня, но это было только потому, что я знал наверняка, что обязательно снова окажусь в горячих точках. Это была ответственность, к которой я не был готов. И потом, мне не понравилось, что мною управляли, как марионеткой, – едко добавил он. – Внезапно любовь и смех были переименованы в дом и ребенка, вне зависимости от того, хотел ли я этого или нет. И права голоса у меня не было. Ты была готова стоять до последнего, поэтому мне пришлось смириться.